— Судя по тому, что этихили пошли по правой руке от ладони, он к чему-то прикоснулся, — безымянный для меня выходец из Нэндос на мгновение посмотрел в мою сторону и тут же опустил глаза, словно застал сцену, для него совсем не предназначенную. — Но что конкретно послужило для него источником заразы, мы так не выяснили. Твой брат говорит, что в тот день не заходил в Шепчущий лес и ничего подозрительного не трогал… но практически все так говорят. Даже если и посещали, вопреки запрету, перед самым началом своей болезни лес.
Мужчина немного промолчал, и затем добавил:
— Конечно, он просто мог и не вспомнить чего-то конкретного. Но для заражения гнильянкой абсолютно здоровому человеку, каким являлся твой брат, определенно нужен физический контакт с тем, на чем есть эта болезнь.
Я поморщилась так, словно у меня разом свело все зубы. Если бы не осунувшийся болезненный Лэнс передо мной, я бы не смогла до конца поверить в то, что мы говорим об изумрудной гнильянке как о конкретном, вполне себе существующем здесь и сейчас заболевании, а не как о каком-то элементе из старинных страшилок.
— Откуда Нэндос вообще знает так много о нечто подобном? — меня вновь тугой волной захлестнул бессильный гнев, сквозь который теперь прорывались дрожащие нотки отчаяния.
Отсутствие знаний о конкретных и понятных мне причинах подобной болезни пугало сейчас отчего-то даже больше, чем сама возможность ею заразиться.
— Мы близко с ним столкнулись, о-терис, — Когда воин назвал меня уже подзабытым мной словом, которым на Севере часто нарекали молодых незамужних девушек, меня снова передёрнуло, но на этот раз от нахлынувших воспоминаний о собственном поселении. — Тридцать лет назад несколько сотен наших людей погибло во время эпидемии.
— Никогда не слышала о подобном, — с нескрываемым недоверием пробормотала я.
— И не должна была бы это услышать, если бы эта зараза не всплыла бы вновь, но уже на вашей земле.
— Так… так возможно ли это вылечить?.. — мой голос практически сорвался на шёпот, словно задав этот вопрос, я подступила к какой-то очень тонкой, почти прозрачной грани.
За которой только тьма и смерть.
— Да, возможно.
Я облегченно выдохнула, прижимая ладонь к груди, чтобы унять заболевшее от напряжение сердце.
— Но для этого… нужно разобраться в цепочке заражений. — Воин поймал мой взгляд, в котором, вероятно, читалась целая бездна вопросов. — А теперь хватит разговоров, о-терис, я и так сказал тебе немало и больше сказать не могу.
Я набрала воздух в легкие, чтобы, приложив всё своё имеющееся обаяние, выбить ещё хотя бы что-то из молодого заупрямившегося мужчины, но тут Лэнс шевельнулся, и все слова, уже почти сформировавшиеся в моей голове, исчезли.
Глаза брата распахнулись и я, не сдержавшись, прижала ладонь ко рту, увидев, что белки его глаз имели тот же зеленоватый подтон, что и вся его кожа. Когда-то голубая радужка ощутимо потемнела, и сейчас черные зрачки практически сливались с этим неестественным сине-зелёным оттенком.
— Лия… — на исхудалом лице мелькнуло изумление. — Сестренка…
Едва различимые шаги за спиной и скрип двери оповестили меня о том, что свидетель нашей встречи с братом поспешил покинуть помещения, оставляя нас наедине.
Я, не зная, как выразить всю свою остро вспыхнувшую нежность и радость от встречи, поднесла пальцы к щеке брата, но Лэнс дернулся, и я увидела, как его лицо исказила паника:
— Не смей! Ты что удумала?!. Не трогай, не рискуй!.. Ты меня слышишь, Лия?..
Моя ладонь остановилась в паре сантиметров от его кожи, пальцы дрогнули, и я, пересиливая себя, покорно убрала руку. Складки на лбу брата с облегчением разгладились, и он выдохнул.
— Да, пусть лекари и сделали всё, чтобы я не был опасен для окружающих, но лишний раз касаться ни к чему…
Он вдруг как-то извиняющееся улыбнулся и присел, придерживая левой рукой одеяло, и продолжая скрывать под ним правую.
— Прости, что не приехал на твой выпуск, сама видишь… Что со мной стало, — уголок его губ дернулся, но Лэнс продолжил улыбаться. — Как всё прошло?
— Я туда не попала, — нехотя откликнулась я. — Забудь, это ничего не…
— Я думал, письмо придёт уже позже того, как ты получишь диплом, — помрачнел брат.
Я ощутила острый порыв обнять его, но снова себя остановила, натолкнувшись на его озабоченный взгляд.
— Тот парень, ну что тебя стережет, он говорит, что всё поправимо, — скороговоркой проговорила я. — Тебя обязательно вылечат, не сомневайся!
— Конечно, — кивнул Лэнс.
На мгновение его лицо напомнило застывшую маску, и я вдруг поняла, что он абсолютно не верит в собственное выздоровление, хотя и не желает это показывать. Я поняла, что в чувствах сжала ладони только тогда, когда ногти пребольно впились в кожу.
— Лия, ещё раз прости, что так вышло. Но я очень хотел тебя увидеть до… — он запнулся, резко начав смотреть куда-то вбок. — В общем, очень хотел увидеть. Меня уверили, что это возможно, и я написал письмо. Стоило выждать ещё несколько дней, зря я поспешил.
