От очередной лавки, где продавали совершенно бесполезные для меня гребешки с цветными камушками, оттаскивал Карл. Арон уже ничего не говорил, просто наблюдал за нами со стороны. Он понял, что Карл мой родственник, и ожидаемо успокоился. Ни о чем не спрашивал, но, видимо в разговоре часто мелькали "брат" и "сестренка". Мы в таких нежностях с Карлом не сдерживались, и за руки держались постоянно. Было видно, что нас связывает родство, а не любовные узы.
Когда занесло на очередном крутом вираже, подхватить успел почему-то Арон, хотя вроде бы и стоял далеко. И я рассмеялась, как-то заливисто и открыто, привлекая ненужное внимание. Пришлось брать себя в руки, ведь Тоскан отпустил на свой страх и риск, не докладывая Стешскому. И я почти угомонилась, когда в толпе разношёрстных людей глазами зацепила фигуру мужчины. Высоченный, как и все маги, широкий в плечах, да еще и брюнет. Растревоженное мимоходным сходством сердце тут же пропустило удар.
Он же совсем другой, этот парень. И двигается так, будто танцует, не чета тому, другому брюнету. Который постоянно оттаптывал мне ноги, пытаясь разучить очередное па.
Но единожды зацепившись, взгляд отлипать обратно не желал. Словно завороженная я смотрела на то, как он обнимает девушку. Красивую, похожую на утренний свет. Очень тепло, и нежно. И от этой нежности, чужой и ненужной, мое сознание начинало все болезненнее сжиматься. Нужно было убираться отсюда, как можно скорее.
Арон будто почувствовал изменение моего настроения, и объятия из поддерживающих стали стальными. А когда я начала еще активнее вырваться, тот, на кого так отчаянно старалась более не смотреть, повернулся. Безошибочно точно определяя в огромной толпе мою фигуру, как несколько минут назад это сделала я. И взгляд его тут же выхватил и крепко обнимающего меня Арона, и отголоски веселого смеха, еще не покинувшего лицо. И готова поклясться, что он также отметил теперь короткие золотые волосы, с отблеском рыжины, и черную обтягивающую форму, и даже алую подкладку наших с Ароном плащей.
Мы смотрели друг на друга, впитывая все произошедшие за много месяцев изменения, совершенно позабыв про своих спутников. Жадно, настойчиво, с каким-то надрывом. И когда Лир метнулся в нашу сторону, я успела лишь просипеть Арону: "Бежим".
Мы неслись с неимоверной скоростью, петляя, словно зайцы на охоте. И мой новый партнёр, определенно знал, что делает. А я благодарила свою хорошую физическую форму, позволившую выдержать просто нечеловеческие нагрузки.
За воротами Академии я поняла, насколько близка к обмороку от кислородного голодания. Легкие горели так, что вздохнуть не получилось ни с первого, ни со второго раза. Из горла вырывались только судорожные всхлипы.
Арон дожидаться моей смерти не стал, схватил в медвежьи объятия и поцеловал. Сильно, страстно, горячо. Даря мне свое дыхание, вливая живительный поток воздуха. Отдавая какую-то частицу себя, и жадно вылизывая, исследуя языком. И нужно было остановится, оттолкнуть, когда уже могла дышать сама, но отчего-то не хотелось. А поцелуй все длился, постепенно сбиваясь на стоны. Мои и его. Желание утонуть в этой близости теснило недавнюю боль. И живительный поцелуй перестал таковым быть, теперь нагло воруя кислород у нас обоих.
Он не хотел отпускать и после, прижав к стене у моей комнаты. Продолжая свои пытки с настойчивостью бывалого садиста. А я не отталкивала, поглощая чужие эмоции. Выжигая черноту, что уже начала расползаться в душе. Арон будто это знал и использовал, как важнейший аргумент, положивший конец нашему противостоянию.
А вот когда зашла в комнату, все же наступил откат. Настолько болезненный, что внутренности жгло каленым железом, выкручивало до потери ориентации. И я не знала, как это унять. Потому что слезы мне давно недоступны, а на плетение тишины, чтобы можно было кричать, сил не хватало.
Грохот открываемой двери восприняла отстраненно. Карл ко мне, видимо прорывался с боем, потому что за ним следовал комендант. Но увидев, что "сестре и правда плохо", ушел восвояси. Брат разделил со мной эту боль, поглаживая по полосам, протирая плавящуюся кожу влажным полотенцем. Нашептывая ободряющие слова, удерживая мечущее в горячке тело.
Поэтому к утру я не умерла. А на рассвете шла за руку с братом на первую индивидуальную тренировку, предварительно наложив на себя все имеющиеся в арсенале целительские и блокирующие чувства плетения.
Увидев Карла, Арон нахмурился. Но было плевать. Что-то в моей душе вчера окончательно погибло. То, что еще продолжало тлеть даже после отъезда Лира. Я ведь верила сама не зная чему, надеялась на встречу. Ну вот она и случилась. Только принесла лишь еще большее разочарование и боль. И ведь до сих пор перед глазами то, как заботливо он обнимает ту девушку. Так, как никогда не обнимал меня.
И я не имею права ревновать. Не должна даже думать плохо. Ведь я всегда была для него лишь другом, и совершено не важно кем он был для меня.
