– Ты ведь сейчас хотела, скажешь нет? Думала, что сможешь? И не просто сможешь, а
– Вы меня звали, госпожа?
– А ты ведь можешь, если захочешь. В этом опрокинутом мире каждый волен делать всё, что взбредет.
– Если вы готовы ужинать, я схожу принесу.
– Ты тоже способна на жестокость. Ну скажи мне, чтобы я шла за едой сама!
– Если вам холодновато, я могу закрыть окно. На улице ветрено.
– Ты можешь мне сказать: «На тебе нет пурпура. Никаких свидетельств того, что ты королевской крови».
– Чем я могу помочь госпоже?
– Ах, значит, госпоже? Я вроде была Сестра Короля! Позволь мне кое-что тебе сказать. Последние дни я впервые вижу свое собственное дерьмо. Можешь себе это представить? Это же доподлинно приговор знатной особе! Скажешь, нет? Из всего, что мне талдычат о королевской крови, из всего, что говорят о королевских знаках отличия, это не мантия, и не корона, и не долбаный пурпур, а то, что за тобой выносят твое дерьмо до того, как ты с утра встаешь. А за мной вот нет, и теперь я его вижу. Вот что значит «быть королевой». Это значит быть той, кто никогда не видит своего собственного дерьма.
– Я не знаю, о чем вы, ваше высочество.
Сестра Короля подходит к Соголон и снова дает ей пощечину.
– Я хочу, чтобы ты со мной подралась. Мне нужен бунт, непокорство, чтобы кто-нибудь сказал мне, что я теперь ничто; чтобы мне хоть раз, проснувшись, поверить в это.
– Нет, ваше высочество.
– Не перечь моим желаниям. Я хочу, чтобы ты со мной сразилась.
– Нет.
Та снова шлепает Соголон по щеке.
– А ну дерись!
– Не буду.
– Дерись сейчас же, ты, ошметок крысиного дерьма, резаная ку, мерзкая сука!
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что, если я буду драться, я вас убью. Я схвачу скипетр, который спрятан у вас под кроватью, и буду молотить вас по голове, пока не брызнут наружу мозги. Но и тогда я не остановлюсь, а переломаю вам все кости и засуну скипетр вам в дырку. Но и тут я не уймусь, а буду топтать вас до тех пор, пока у вас кости не измельчатся в труху. А тогда я притащу с кухни масло, оболью им труп и подожгу, и смрад от того горения будет для меня слаще всех благовоний.
– Остановись!
– Останавливаться я не стану. Пока не сожгу дотла весь этот замок и…
– Соголон!
– Что?
– Ты меня превосходишь, девочка. Все, что ты скажешь дальше, будет изменой. Уймись.
Соголон стоит, переводя дух, и дивится, сколько ж у нее на это израсходовалось сил.
– Ну а влепить кому-то пощечину? Это разве, в каком-то смысле, не измена?
Сестра Короля думает что-то сказать, но сдерживается; ее рот кривит улыбка.
– Гляди-ка, ты начинаешь походить на меня. Как будто это не те времена, для которых ты рождена. И…
– Где она? Где эта великая блудница Севера?
Он влетает в комнату, все еще крича, как будто не может ее доискаться, хотя она стоит тут на виду. Принц Мажози, ее муж. Сестра Короля оглядывает его со вздохом – колючка, которую она позабыла вытащить.
– Великая блудница Севера? Мог бы придумать что-нибудь поинтересней, – говорит она.
– Мерзостная помойка Фасиси.
– Я эти образы буду собирать. Чего тебе надо?
– Я лишь затем, чтобы сообщить тебе новость. Понимаю, у тебя здесь никого, кто бы мог ее передать. Кроме разве нее.
– Кроме Соголон? Поверь, мой муженек, если она кому-то что-то и передает, то не мне.
– Я теперь не твой и не муженек. Наш брак расторгнут. Как я уже сказал, я думал сообщить тебе эту новость, раз уж больше некому.
– Нет, ты думал сообщить мне ее потому, что она доставляет тебе удовольствие. Мстить – это твое. Так ты выглядишь не таким увальнем.
– А ты бы хотела, чтобы я воспитывал ублюдка?
– Воспитывал, ты? О нет, муженек.
– Я тебе не муженек!
– Да уж куда тебе. Ты просто болван и рогоносец.
– А ты всего лишь шлюха.
– Уж лучше бы я ею была! Тогда б я хотя бы знала, зачем терплю на себе такого слизняка, как ты, ту жалкую минутку, что ты там пыхтишь. Будь я шлюхой, я бы знала, что моя дырка – просто еще одно место, которое тебе не получить за бесплатно. Уж лучше б я и вправду была ею! Но вместо этого я была дурой, пытавшейся спасти мое королевство.
– Ну и как оно, это самое королевство? Спасено?
Сестра Короля скорбно молчит. Соголон читает принца по лицу. Он весь из ярости и презрения, в нем их столько, что мешки под глазами набрякли, а лицо вконец обрюзгло. Всё это снедает его изнутри. А еще он хочет ее ударить, это видно по его сжатым кулакам.
– Ну так что, спасено? А, жена?
Оконное стекло чуть дребезжит под крепчающим снаружи ветерком. Кронпринц поворачивается уходить.
– Расторгнут на каком основании? – спрашивает вслед Сестра Короля, но он не останавливается. – Отмена брака – твоя затея или Короля?
На это Мажози оборачивается:
– Язви богов, да какое это имеет значение! Мы более не супруги, и этого достаточно. Все кончено!
