- Так, я прошел стыковочный узел, - сообщает Леонтьев. Его по-прежнему еще не видно на экране в ЦУПе. - Остановочка.
Пауза длится несколько секунд. Потом “за кадром” снова звучит голос Алексея Леонтьева.
- Я сейчас закрепился на поручне бытового отсека “Знамени”, - говорит он. - Сейчас мне хочется сказать несколько теплых слов в адрес нашего кораблика и его конструкторов. Спасибо за прекрасный корабль, ребята! А тебе, “Лунник”, спасибо за работу!
Космонавт начинает двигаться дальше. На экране, в поле обзора телекамеры, установленной на бытовом отсеке “Знамени”, наконец, появляется облаченная в скафандр “Кречет” фигура Алексея Леонтьева. Он передвигается, удерживаясь руками за проложенные вдоль бытового отсека металлические поручни.
- Выхожу на финишную прямую, - говорит Леонтьев. - Ориентируюсь по макушке Олега, которая торчит из люка.
- Я уже успел вздремнуть, пока ты там разгуливал, -хохочет Макарин. - Поторапливайся, обед стынет!
- Не торопитесь, “Флаги”, - осаживает обоих Николин. - Работайте спокойнее!
Леонтьев уже полностью виден на экране ЦУПа. Фигура космонавта движется медленно и как-то неуклюже. По совету Николина, Алексей старается не торопиться. Сейчас он похож на белого медведя с шаром гермошлема на голове и большим ранцем за плечами.
- О, вот и командир! - теперь Леонтьева видит и Макарин. - Лешка, давай руку! Я тебя подхвачу!
Правая рука Леонтьева тянется куда-то за пределы видимости телекамеры. Секундой спустя скафандр космонавта полностью закрывает обзор. Изображение на большом экране ЦУПа гаснет.
- Все, я около люка “Знамени”, - звучит в эфире радостный голос Леонтьева. - Здравствуй, Олежка!
- Привет, лунный скиталец!
По большому залу ЦУПа прокатывается волна аплодисментов. Жаль, что мы не можем видеть сейчас первое рукопожатие и дружеские объятия двух космонавтов.
- “Заря”, мы уходим в корабль, - сообщает
Макарин. - Заходи, Леша! Заходи, дорогой!
- Так, сначала загрузим контейнер, - слышится пыхтение Леонтьева. - Груз на борту! А теперь и я следом забираюсь... Все, прибыли!
- Ребята, закрываем входной люк! - напоминает Николин.
Два десятка минут уходит на закрытие люка и проверку герметичности. Затем открываются клапаны и бытовой отсек начинает наполняться воздухом. Когда давление достигает 560 миллиметров ртутного столба, Николин разрешает экипажу снять скафандры.
.Старт корабля к Земле состоялся в четверть одиннадцатого по московскому времени. На тридцать восьмом витке вокруг Луны, примерно за час до включения двигателя ракетного блока И, лунный орбитальный корабль по командам с Земли “потерял” бытовой отсек вместе с пристыкованным к нему “Лунником”. К этому времени Алексей Леонтьев и Олег Макарин успели умыться с помощью специальных влажных полотенец, пообедать и перенести в спускаемый аппарат “Знамени” все то, что предполагалось вернуть из космического путешествия на Землю. Конечно, в первую очередь был перенесен герметичный контейнер с образцами лунного грунта, которые Леонтьев собрал на Луне. Затем космонавты надели скафандры “Сокол” и заняли свои рабочие места в креслах спускаемого аппарата.
Корабль зашел “за Луну”. Связь с Алексеем Леонтьевым и Олегом Макариным поддерживалась только через спутник - ретранслятор “Луна-30”. По команде с Земли в расчетное время состоялось включение разгонного ракетного блока И. Космический корабль “Знамя” нарастил скорость и сошел с орбиты спутника Земли. Теперь путь его лежал к родной планете.
Успешная высадка на Луну советского космонавта Алексея Леонтьева просто шокировала американских обывателей. Вся промышленная, научная и техническая мощь Америки, о которой десятилетиями трубили буржуазные газеты, радио и телевидение, на деле оказалась всего лишь колосом на глиняных ногах.
Чтобы подсластить горькую пилюлю, полученную американским истеблишментом от советской науки и техники, некоторые местные средства массовой информации не брезгуют публикациями откровенно фантастических опусов в жанре так называемой “альтернативной истории”. В них история препарируется таким образом, что американская космонавтика неизменно одерживает победу за победой, а советские исследователи космоса, напротив, постоянно проигрывают. Построение всех этих окололитературных опусов достаточно примитивно. Хотя в этом мутном потоке лжи есть и отдельные исключения.
В частности, обращают на себя внимание публикации некого Чеслава С. Волянецкого, в которых делаются куда более серьезные попытки описать исторические альтернативы, хотя и с откровенно антисоветским душком.
