Глеб, посмотрев на осунувшееся лицо Кудракова, понял, что уговорить его сделать разумный поступок не удастся, по крайней мере пока. Впрочем, все равно надо было еще найти этого Петрова. И лучше бы — в куче фактов, вскрывающих его деятельность как злостного, преступника, наглого шпиона, безнадежного рецидивиста. Сиверов не стал дальше давить на своего подопечного. Пока.
Кудраков после этого разговора довольно быстро собрался, а по дороге все же напомнил новоявленному охраннику, что тот обещал остановиться около магазина и сходить за запасом водки. Сам выходить он побоялся.
Глеб, вспомнив по вчерашнему, как водка действует на этого горе-политика, рассудил, что это — вполне себе способ попридержать его от лишних нервотрепок. Его напряженные страхом и жестким похмельем нервы никому не нужны. В безвольном состоянии, решил Глеб, Геннадий Владимирович натворит меньше глупостей и создаст, соответственно, меньше проблем. Глеб купил ему коньяк.
— Это здоровее, чем водка, — объяснил он. — По крайней мере, чистит желудок, расщепляя пищу.
Как бы долго они ни выезжали из Москвы, до дачи добрались еще до обеда. Дом, который Глеб нашел легко, потому что дорогу к нему уже хорошо знал, выглядел после зимы пыльным и обиженным. Как будто он устал безнадежно мечтать о том, что с него сбросят всю эту тяжесть холодного сезона, все эти остатки липкого снега, теперь уже не такого пушистого и искристого, каким он был в начале зимы. Остатки снега были грязью, сухой, царапающейся, удушливой.
Дачей считался небольшой поселок на берегу водохранилища, почти в ста километрах от Москвы, то есть так далеко от города, что уже не попадал в элитную зону, несмотря на близость к красивейшему водоему. На другой стороне озера зона была элитной. Там, как бельмо в глазу, торчали построенные из ярко-красного кирпича охотничьи базы. На тот берег, который был всего лишь чуть-чуть ближе к Москве, были проложены широкие удобные дороги, по ним приезжали большие удобные машины. Тут же, куда приехали Сиверов и Кудраков, место было довольно дикое, с заборами не выше человеческого плеча. Но они были крепкими. И это понравилось Геннадию Владимировичу.
Дом внутри ему тоже понравился. Он был просторным. Четыре большие комнаты и еще две маленькие, практически только спальни.
— Это для гостей, — объяснил Глеб. — Можно располагаться, где покажется удобнее. Я возьму себе первую гостевую, куда мы заходили только что.
— А мне нравится диван в гостиной. Можно?
— Не вопрос. А что, клаустрофобия? Маленькие пространства угнетают?
— Там много воздуха. Просто мне так хочется, — пожал плечами Геннадий Владимирович.
Коротко перекусив, Глеб наконец оставил Кудракова и поехал обратно в Москву. Наконец, сказал он сам себе, тронувшись в путь, дело вышло из лесного бурелома на более-менее ровную дорожку.
Петровых Дмитриев Степановичей, как Слепой и предполагал, действительно в Москве числилось неимоверное количество. Для того чтобы проверить их всех, потребовалось бы столько времени и ресурсов, сколько не было ни у Сиверова, ни даже у Потапчука. Для дела, которое пока еще не носило характер официального, он не мог мобилизовать половину отдела.
— Хорошо, Федор Филиппович, попросите пробить для начала всех ближайших родственников сотрудников того салона, из которого пропала машина, — попросил по телефону Глеб. — Я хочу проверить, есть ли прямая связь между Кудраковым и похитителями девочки. Если обидчик моего клиента имеет отношение к кому-то из салона, то, значит, и к нашей машине, а значит, он, с большой долей вероятности, тот самый гражданин, которого я видел вчера. Он либо организатор, либо один из исполнителей.
— Но связь может быть не родственная, а дружеская. Тогда мы ничего не найдем.
— Точно! Но если не искать, то — сто пудов — не найдем. По крайней мере, это пока самый легкий путь. Надо проверить.
— Так никто не отказывается. Проверим.
Слепой проснулся в то утро рано, успел, пока его гость все еще крепко спал после вчерашнего тяжелого дня, сделать кучу личных дел и наконец поставил перед собой чашку ароматного кофе с корицей и положил тост с быстро расплавившимся на нем от жара горячего хлеба сыром. Именно в этот момент и позвонил шеф. Пока Глеб после разговора наслаждался, доедая завтрак, сотрудники Службы государственной безопасности листали базы данных. Во время своего второго звонка Потапчук уже был счастлив и с торжеством в голосе сообщил новость:
— Похоже, Глеб, что твой Петров — это зять одной дамочки из нашего салона.
— Вот так вот все просто и удачно? Трудно поверить, что история без единой зацепки оказывается такой примитивной.
— Ну отчего же примитивной? У дамы этой фамилия Азарова. Светлана Владимировна. Она по мужу Азарова. Петрова — это ее девичья фамилия. И, Глеб, если бы вдруг твой клиент не взял фамилию жены, а записал ее на свою, то мы бы еще долго искали, поднимая дела на всех родственников. Просто ее девичья фамилия сократила дорожку.
