Она опустила взгляд и наколола артишок на вилку, глядя, как масло капает обратно в банку.
— Не знаю. У меня как-то не было времени взвесить все «за» и «против». — Артишок плюхнулся обратно в маринад. — Но оставлять тебя там было бы неправильно.
Он повернулся к ней спиной, поставил банки на кухонную стойку и взял консервный нож. С третьего раза у него получилось приставить его куда надо и открыть банку с оливками.
— Почему ты мне не рассказал? — спросила Скарлет. — Пока мы еще не доехали до Парижа?
— Это не имело значения. — Он поставил открытые банки на стол. — Ты все равно решила бы идти за бабушкой. Я подумал, если смогу поговорить с Джейлом, убедить его, что ты для нас бесполезна… что тебя можно отпустить… Но это можно было сделать, только оставаясь верным ему.
Скарлет снова подцепила артишок и сунула в рот. Не хотелось думать обо всех этих «если». Перебирать все непринятые решения, которые могли бы помочь им с бабушкой вернуться на ферму невредимыми. Она даже не знала, существовали ли такие решения вообще.
Волк опустил взгляд и уселся на скамью напротив, кривясь от боли при каждом движении. Устроившись, он вытащил из банки помидор и засунул в рот. Сморщил нос. Вид у него стал такой, будто он случайно проглотил червяка.
Скарлет прижала руку ко рту, чтобы не хихикнуть.
— Сразу начинаешь ценить помидоры с моего огорода, а?
— Я ценю все, что ты мне дала. — Он поднял оливки и понюхал, снова ожидая подвоха. — Хоть и не заслуживаю ничего из этого.
Скарлет прикусила губу. Едва ли он имел в виду продукты.
Наклонив голову, она потянулась вилкой к банке оливок в руке Волка и наколола сразу две.
Они ели в тишине. Волк обнаружил, что оливки ему нравятся, и кое-как проглотил еще два расплывшихся помидора, а потом Скарлет дала ему попробовать артишоки. То и другое общим решением было признано съедобным.
— Сюда бы хлеба, — вздохнула Скарлет, окидывая взглядом открытые полки у него за спиной, полные разномастных тарелок и кружек с эмблемами Американской Республики.
— Прости меня.
По ее рукам побежали мурашки. Она наконец осмелилась посмотреть на него, но он уперся взглядом в банку помидоров, едва не сминая ее в кулаке.
— Я отобрал у тебя все, что ты любила. И твою бабушку…
— Волк, не надо. Хватит. Ничего уже не изменить, и… ты ведь дал мне чип. И спас от Рэна.
Он ссутулился. Волосы у него на голове с одной стороны привычно торчали в разные стороны, с другой были склеены засохшей кровью.
— Джейл сказал, что собирается тебя пытать. Что это должно заставить твою бабушку заговорить. А я просто не мог…
Скарлет, содрогнувшись, зажмурилась.
— Я знал, что меня убьют, если узнают, но… — Он резко выдохнул, с трудом находя слова. — Наверное, я понял, что лучше умру, предав их, чем буду жить, предав тебя.
Скарлет вытерла перепачканные маслом пальцы о джинсы.
— Я шел к тебе и твоей бабушке и тут увидел, как за тобой гонится Рэн. У меня в голове все смешалось, я не мог трезво мыслить… честно, не знаю, зачем я туда шел — помочь вам или убить. А потом Рэн ударил тебя о статую, и что-то вдруг… — Его костяшки побелели. Он тряхнул головой так, что стоящие торчком волосы дрогнули. — Неважно. Я опоздал.
— Ты спас меня.
— Если бы не я, тебя и спасать не нужно было бы.
— Да ну? Значит, если бы привести меня к ним и выудить информацию выпало не тебе, они бы меня отпустили? Нет. Если бы на твоем месте оказался кто-то другой, я была бы уже мертва.
Волк нахмурился, не поднимая глаз от стола.
— И я ни за что не поверю, что ты шел нас убить. Неважно, что там за власть у этого мага над вами, внутри ты — это все равно ты. Ты бы меня не тронул.
Волк поднял на нее печальный и растерянный взгляд.
— Я очень надеюсь, что нам никогда не придется проверять твою теорию. Потому что ты не представляешь, как я был близок к этому.
— И все равно ты боролся.
Его лицо исказилось, но, к ее радости, он не стал спорить.
— Я вообще не понимаю, как это возможно, что я его ослушался. То, что они сделали с нами… с нашими мозгами… изменило наш разум, мы стали думать по-другому. Злость и жестокость включаются легко, а остальное… У меня не должно было получиться.
Он потянулся было к ее ладони, но замер на полпути, а потом торопливо убрал руку и принялся ковырять изорванную этикетку на банке помидоров.
— А что, если… — Скарлет наклонила голову. — Ты сказал, они могут управлять вами, когда звериные инстинкты пересиливают ваш собственный рассудок, так? Но ведь волки не только дерутся и охотятся. Во-первых, они… моногамны, разве нет? — Щеки начали гореть, и пришлось отвести взгляд. Скарлет принялась водить вилкой по инициалам на столе. — И по-моему, альфа-самец должен всех защищать? Не только стаю, но и свою пару? — Она уронила вилку и взмахнула руками. — Слушай, я не говорю, что мы с тобой… всего через… я понимаю, мы только познакомились, и это… но ведь есть вероятность, а? Что твой инстинкт убивать мог оказаться не сильнее, чем инстинкт защищать меня?
