Разказываютъ, что одинъ изъ древнихъ философовъ (не помню по какому случаю) совтовалъ своимъ близкимъ «всегда имть въ виду конецъ дла». Размышляя нсколько дней тому назадъ о томъ, какой будетъ конецъ этихъ страницъ и какъ удастся мн сладить съ нимъ, я нашелъ, что простое изложеніе заключительныхъ фактовъ выйдетъ само собой какъ нельзя боле складно. Описывая исторію Луннаго камня, мы не выходили изъ области чудеснаго и кончаемъ ее теперь самымъ удивительнымъ чудомъ, а именно: разказомъ о трехъ предсказаніяхъ пристава Коффа, которыя вс сбылась въ продолженіе одной недли.
Получивъ извстіе объ Іолландахъ въ понедльникъ, я вслдъ затмъ узналъ объ Индйцахъ и о закладчик изъ присланныхъ мн лондонскихъ газетъ, такъ какъ въ то время, если помните, читатель, сама миссъ Рахиль была уже въ Лондон. Сами видите, что я представляю вещи въ наихудшемъ свт, не взирая на то что это противорчатъ моему собственному взгляду. Если же, руководствуясь очевидностію, вы заключите, что миссъ Рахиль заложила мистеру Локеру Лунный камень, и покинувъ меня, примкнете къ сторон пристава, то я, признаться сказать, не въ состояніи буду слишкомъ порицать васъ за сдланное вами заключеніе. Во мрак добрели мы съ вами до этого мста разказа и во мрак же я вынужденъ буду покинуть насъ, почтеннйшій читатель.
«Почему же такъ?» спросятъ меня, пожалуй. Почему я отказываюсь ввести читателя, который такъ долго странствовалъ вмст по мной, въ область высшаго знанія, въ которой я самъ нахожусь теперь?
Въ оправданіе свое я могу отвтить только одно, что дйствую не произвольно, а по приказанію другихъ, а что такія распоряженія сдланы были въ интересахъ истины. Мн воспрещено разказывать здсь боле того, что было мн извстно въ то время; проще сказать, придерживаясь только указаніи собственнаго опыта, я не долженъ говорить того, что узналъ въ послдствіи отъ другахъ лицъ, по той достаточной причин, что вы услышите все это изъ первыхъ рукъ отъ самихъ очевидцевъ. Главная же цль разказа о Лунномъ камн заключается не въ простомъ сгруппированіи фактовъ, а въ свидтельств очевидцевъ. Мое воображеніе рисуетъ мн почтеннаго члена семейства, занятаго 50 лтъ спустя чтеніемъ этихъ страницъ. Боже! какъ будетъ онъ считать себя польщеннымъ, когда его попросятъ ничего не принимать на вру и отнесутся къ нему какъ къ судь, отъ котораго ждутъ приговора!
Итакъ, посл долгаго путешествія, совершеннаго вмст, мы теперь разстаемся съ вами, читатель, унося съ собой, надюсь, чувство взаимнаго уваженія другъ къ другу.
Чертовская пляска индйскаго алмаза довела его до Лондона, куда и вы, читатель, должны будете послдовать за нимъ, оставивъ меня въ деревенскомъ дом. Прошу извиненія за недостатки этого сочиненія, за мои безконечные толки о самомъ себ и за то, что я быть, можетъ-быть, черезчуръ фамиліаренъ съ вами. Но право я не имлъ дурнаго умысла и на прощанье почтительно выпиваю за ваше здоровье и благоденствіе (я только что пообдалъ) кружку эля изъ погреба миледи. Желаю, чтобы вы вынесли изъ моего повствованія то, что Робинзонъ Крузо вынесъ изъ жизни своей за необитаемомъ остров, а именно то утшительное сознаніе, что между дурнымъ и хорошимъ, встрчаемымъ какъ въ жизни, такъ и въ этомъ разказ, перенсъ все-таки остается на сторон послдняго.
Я благодарна своимъ дорогимъ родителямъ (царство имъ небесное), за то что они пріучили меня съ самаго юнаго возраста къ точности и порядку.
Въ это блаженное былое время меня обязывали быть гладко причесанною во всякое время дня и ночи и каждый день передъ отходомъ ко сну заставляли меня, тщательно свернувъ свое платье, класть его въ томъ же порядк, на тотъ же самый стулъ, въ одномъ и томъ же мст, у изголовья моей постели. Уборк моего платья неизмнно предшествовало вписываніе каждодневныхъ событій въ мой маленькій дневникъ, а за ней также неизмнно слдовала (произносимая въ постели) вечерняя молитва, посл которой, въ свою очередь, наступалъ сладкій дтскій сонъ.
