Мисс Вериндер пододвинула к дивану стул и смотрела на спящего в молчаливом восторге, пока у нее на глаза не навернулись слезы счастья. Она осушила их и сказала, что возьмет рукоделье. А взяв, так и не сделала ни одного стежка. Вышивка лежала у нее на коленях, девушка была не в состоянии оторвать взгляд от любимого хотя бы для того, чтобы вдеть нитку в иголку. Я вспомнил собственную молодость, ласковые глаза, которые когда-то смотрели на меня с любовью. С тяжелым сердцем я обратился к журналу и записал эти строки.
Наше бдение продолжалось в полном молчании, один сидел, погруженный в свой журнал, другая – в свою любовь.
Проходил час за часом. Мистер Блэк спал глубоким сном. В гостиную мало-помалу начал проникать свет зари, а спящий так и не пошевелился.
К шести утра я почувствовал признаки возвращающихся болей. Мне на некоторое время пришлось оставить пару наедине. Я сказал, что схожу наверх и принесу для него еще одну подушку. Приступ на этот раз длился недолго. Вскоре я смог вернуться назад.
Я застал мисс Вериндер у изголовья дивана. Она покрывала лоб возлюбленного легкими поцелуями. Я, напустив на себя строгость, покачал головой и указал ей на стул. Мисс Вериндер посмотрела на меня с широкой улыбкой и, мило покраснев, прошептала:
– Вы бы на моем месте поступили точно так же!
Восемь часов утра. Мистер Блэк впервые зашевелился.
Мисс Вериндер стоит перед диваном на коленях. Она выбрала такое положение, что, открыв глаза, он первым делом увидит ее лицо.
Оставить их одних?
Да!
Одиннадцать часов утра. Дом снова опустел. Они договорились и все вместе уехали в Лондон десятичасовым поездом. Мой короткий счастливый сон закончился, и я вновь пробудился среди реальности моей лишенной друзей и полной одиночества жизни.
Мне даже неловко передавать здесь добрые слова, сказанные мне мисс Вериндер и мистером Блэком. Да в этом и нет нужды. Они пребудут со мной в часы одиночества и помогут скоротать остаток жизни. Мистер Блэк обещал написать о том, что произойдет в Лондоне. Мисс Вериндер собиралась вернуться в Йоркшир осенью (несомненно, для свадьбы), предложив мне взять отпуск и погостить в ее доме. Боже мой, какая радость видеть счастливую благодарность в ее глазах и чувствовать теплое рукопожатие, как бы говорящее: «Всем этим мы обязаны вам!»
Меня ждут мои бедные пациенты. С сегодняшнего утра возвращаюсь к прежней рутине! С сегодняшнего вечера возвращаюсь к жуткому выбору между опиумом и болями!
Слава тебе, Господи, за твое милосердие! Я увидел луч света. Я некоторое время был счастлив.
Мне почти нечего добавить к записям в журнале Эзры Дженнингса.
От себя могу лишь добавить, что я проснулся утром двадцать шестого июня, совершенно не отдавая отчета в том, что говорил и делал под воздействием опиума с того момента, когда он только-только начал оказывать на меня влияние, и до того, как я открыл глаза в гостиной Рэчел.
События, которые произошли после моего пробуждения, на мой взгляд, не требуют подробного изложения. Достаточно сказать, что мы с Рэчел превосходно поняли друг друга безо всяких объяснений. Ни я, ни Рэчел не стыдимся той невероятной быстроты, с какой наступило примирение. Дамы и господа, вспомните то время, когда вы были молоды и вас горячо тянуло друг к другу, и вы поймете, что произошло после того, как Эзра Дженнингс закрыл за собой дверь гостиной.
Но я готов признать, что, если бы не осмотрительность Рэчел, миссис Мерридью застала бы нас врасплох. Рэчел услышала шорох платья в коридоре и поспешила навстречу старой леди. Я услышал, как та сказала: «Что такое?» и как Рэчел ответила: «Взрыв!» Чтобы пощадить свои нервы, миссис Мерридью немедленно позволила взять себя под руку и увести в сад. Вернувшись в дом и увидев меня в зале, она заметила, что наука с тех времен, когда она была школьницей, очевидно, продвинулась далеко вперед.
– Нынешние взрывы уже не те, что раньше, мистер Блэк. Уверяю вас, что я едва ли услышала взрыв, устроенный мистером Дженнингсом, из сада. А вернувшись в дом, даже не почувствовала запаха! Я вынуждена просить прощения у вашего друга-медика. Должна его похвалить – он прекрасно справился со своей задачей!
Покорив Беттереджа и мистера Бреффа, Эзра Дженнингс сумел покорить даже миссис Мерридью. Все-таки в мире осталось еще много места для великодушия!
За завтраком мистер Брефф не скрывал своего желания, чтобы я утренним поездом отправился с ним в Лондон. Наблюдение, установленное за банком, и его возможный результат настолько возбудили любопытство Рэчел, что она немедленно решила (с позволения миссис Мерридью) вернуться в город вместе с нами, чтобы получать известия о событиях из первых рук.
