Кто бы ни консультировал талибов, они понимали всю серьезность ситуации. Они приняли единственно верное решение и попытались сократить расстояние между нами, надеясь сделать невозможным бомбардировку их позиции без попадания в нас. Жаль для них, но мы это предусмотрели. Мы обсуждали подобную ситуацию в командном пункте перед отправкой. Мы все решили, что лучше погибнуть при неудачной попытке спасения, предпринятой другим американцем, чем нам отрежут голову, чтобы наши семьи увидели ее в Интернете. Я уже принял решение, что если мне суждено умереть сегодня, то я лучше сделаю это в бою, чем отступлю и получу пулю в спину.
Эфир заполнили раненые главари талибов и простые воины, взывающие о помощи. Командир талибов вышел на радиосвязь, крича и причитая о своих собратьях.
"Пришлите тракторы, у нас много убитых и раненых. Мы не можем подойти ближе!" - доложил другой лидер талибов.
Рон продолжал ровнять с землей виноградные хижины, пока я связывался с Ходжем и Брюсом на холме, чтобы сообщить им о призывах противника о помощи.
"Я знаю, я вижу, что они приближаются", - сказал Ходж, насчитав не менее семи шлейфов пыли от тракторов, двигавшихся вдоль ряда дорог и оросительных арыков к северо-востоку от Спервангар.
Самолеты A-10 сделали еще один пушечный выстрел по виноградным хижинам, а затем отправились на дозаправку топливом. Прибыли два "Апача", и группа Ходжа направила их на трактора. Быстро летая, "Апачи" набрали высоту и с удвоенной скоростью устремились вниз. Но к тому времени все тракторы исчезли в высоких полях марихуаны.
Словно стрекозы, "Апачи" зависли и кружили над местностью в поисках тракторов. Наконец, ведущий воздушный борт снизился и выпустил короткую очередь в оросительный арык, затем резко свернул вправо и ушел в сторону. Эта очередь напугала более тридцати боевиков Талибана, которые начали стрелять в воздух. Второй "Апач", приблизившись к арыку, выпустил около дюжины ракет в гущу деревьев сверху. Вертолеты сделали еще три захода, после чего отвалили в поисках новых боевиков. Джаред дал им зеленый свет атаковать любых боевиков "Талибана" в радиусе четырехсот метров от холма.
В течение следующих нескольких минут "Апачи" дразнили боевиков, заставляя их стрелять по ним, чтобы выдать свои позиции. Все начиналось со стрельбы, трассеры поднимались в небо, затем следовали искусный пилотаж и красочные выражения, когда ведущий пилот уходил в безопасное место, а за ним следовал "Апач" с пулеметной очередью, ликвидируя угрозу.
В районе было так много самолетов, что все, кто имел хоть какой-то опыт управления ими, были на радиосвязи. Майк разделил холм по центру воображаемой линией. Он управлял самолетами к югу от линии, а Рон - к северу. В течение почти двух с половиной часов более двадцати штурмовиков - истребителей, вертолетов и беспилотников серии Хищник - преследовали боевиков Талибана через арыки, сравняли с землей их строения и разбили почти непробиваемые виноградные хижины.
Я делал пометки везде, где было место. Вся внутренняя часть моего грузовика была блокнотом. Приборная панель, капот, рукава, окно - все содержало ценную информацию, когда я отслеживал цели, самолеты и передвижения талибов.
Таз прервал меня шипением, афганской версией "Псс, чувак, сюда". Он указал на магазин своего АК-47 и поднял вверх два пальца. У его людей было два магазина, или шестьдесят патронов. Я вытащил свой нож.
"Тасо чаку булла кавалиши". Используй свой нож следующим.
Таз только улыбнулся и с энтузиазмом покачал головой. Он скрылся за школой. Мы были вместе, и я был уверен, что талибы не пройдут мимо Таза и его людей. Если бы им это удалось, я бы знал, что Таз и его люди мертвы.
Поддержка с воздуха дала нам короткую передышку от огня. Грузовик Джареда затормозил в пыли позади моего. Все похватали рюкзаки и ящики из грузовиков и устроили командный пункт в маленькой угловой комнате школьного здания. Пустые ящики из-под боеприпасов стали стульями и столами. Мы забили окна пустыми цинками из-под боеприпасов, заполненными землей, чтобы защититься от РПГ и осколков. На серые стены, покрытые шпаклевкой, белым мелом были нанесены детали боя.
В грузовики с оружием перегрузили все оставшиеся боеприпасы, заменили оборонительные позиции талибов на вершине холма американскими или ANA с пулеметами и очистили школу от неразорвавшихся боеприпасов. Теперь школа была нашим Аламо.
Внутри мы обследовали комнаты в поисках разведывательной информации. Я вошел в одну комнату рядом с фойе и сразу почувствовал беспокойство. Стены были черными, на них были нацарапаны имена. Талибанское вуду. Талибы часто обозначают свое присутствие, выливая дизельное топливо в ведро с песком и поджигая его в специально отведенной комнате для собраний или советов. От дыма все в комнате становится черным, что придает им злую и почти непобедимую ауру на благо местных жителей, которые верят, что только сила талибов ответственна за преобразования.
