Неспешно поднявшись на ноги, королева спустилась по ступенькам, бережно поддерживаемая с двух сторон придворными дамами и пошла вдоль ряда поднявшихся на ноги юношей-рабов. Не выбирая, она остановилась напротив юноши, к которому взывала беспомощная жертва короля. Королева подняла его опущенную голову и презрительно заглянула в красивые заплаканные глаза. Усмехнувшись, она сделала повелительный жест, указав в сторону ложа у трона, и юноша покорно пошел за ней. Придворные дамы помогли королеве лечь. Растерявшийся юноша, собираясь с духом, прикрыл голубые глаза, а затем отчаянно приступил к делу.
Похоже, что королева действовала в рамках установленной традиции, судя по спокойной реакции зрителей в зале. Но Мари подумала, что той ещё дорого обойдется её безрассудный вызов королю. Он бесстрастно взирал на происходящее, но временами по его лицу волной пробегали мгновенные судороги гнева. Закончив своё непростое дело, юноша упал на колени у ложа и, опустив голову, печально ссутулился, и Мари показалось, что он плачет. Позже она заметила, что эреи не стесняются своих слез — ни мужчины, ни женщины и держатся они гораздо свободнее и раскованнее в присутствии коронованных особ, нежели люди.
Придворные дамы, провели по губам королевы семенем, растекшимся по её бедрам и, бережно подняв с ложа, повели к трону. Зал опять разразился приветственными криками. Особенно довольными казались женщины, посмеиваясь и жестикулируя, они живо обсуждали увиденное. А Мари с тревогой смотрела на светловолосого юношу, она сочувствовала ему, несмотря на проявленную трусость. Тем временем рабы вынесли столик с инструментами, и из толпы придворных вышел человек, в котором она безошибочно узнала по уверенным повадкам придворного врача. Рабы протерли ему руки, и он знаком приказал юноше подойти. Тот медленно поднялся на ноги, и у Мари защемило сердце от безысходности, сквозящей в его взгляде. Но явно болезненную операцию он перенес, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Затем прислужницы увели его в дверь со стороны властительницы.
Король проводил его недобрым взглядом, и Мари тяжко вздохнула. Она пожалела красивую пару, над которой безжалостно надругались властители. Особенно ей было жаль девушку-рабыню — по своим повадкам Их величество показался ей законченным садистом. Она смерила его возмущенным взглядом, и вдруг в её душе всколыхнулось странное чувство узнавания. Девушка насторожилась, глядя на короля. Казалось еще чуть-чуть, и она вспомнит нечто важное, связанное с ним.
… Маленький ребенок, захлёбывающийся криком, медленно падает на пол, отпущенный изящной рукой. «Мити! Братик!»
Белая кожа, сдираемая тонкими полосками с обнажённого тела. В её ушах звенит невыносимый женский крик. «Мама!»
Страшная боль и ненависть исказила лицо связанного мужчины. Устремив на неё взгляд, он хрипит: «Руана, беги! Доченька, не медли, ты погибнешь и ничем не поможешь нам…» «Отец!»
… Маслянисто отблескивает темно-синее лезвие туаши. Ненависть и восторг сверкают в синих сумасшедших глазах, устремленных на неё. «С-с-славная малышка! Просто совершенное оружие, прекрасное в каждой линии! Дорогая, я получу массу удовольствия, сражаясь с тобой! Но если ты еще и Лоти из пророчества,[6] какой у нас будет замечательный сын! Идеальный воин! У такой матери просто не может быть другого ребенка! А затем, дорогая, я убью тебя! Медленно и с удовольствием порежу на кусочки, наслаждаясь каждым твоим воплем, каждой твоей мукой! Для начала я отрежу тебе…
От красивого голоса, прозвучавшего в её сознании, девушку охватил ледяной озноб. Глядя на короля, она оцепенела от ужаса, но присутствующие в зале заволновались и отвлекли её от странных видений, явно не принадлежащих ей. Они тут же ускользнули из её памяти, и Мари с радостным облегчением переключилась на действие в зале.
Вдоль ряда коленопреклоненных юношей пошел суровый воин-эреец, одетый в простое темное одеяние и черный плащ со скромной фиолетовой отделкой, но судя его по манере держаться, у него был высокий ранг. За ним неотступно следовали двое рабов. Один из них нёс на большом подносе пятнадцать мечей и плетку, а другой — охапку серых плащей. Воин останавливался напротив каждого юноши и со скучающим видом явно произносил одну и ту же ритуальную фразу. В зависимости от ответа, он либо приказывал ему встать и вручал оружие, а слуги набрасывали на его плечи серый плащ без знаков отличия, либо брал в руки плеть и с удовольствием вытягивал ею по согнутой спине так, что из неё ручьями лилась кровь. Тоже происходило и с девушками. Им либо вручали меч и набрасывали серый безымянный плащ на плечи, либо секли плёткой по спине. Выбравших меч и плащ набралось тринадцать юношей и пять девушек, а остальные остались стоять на коленях. Правда, один из рабов всё же не выдержал. Подняв голову, он умоляюще обратился к суровому воину и тот презрительно швырнул ему под ноги меч. Мари заметила, что плащ ему не предложили.
