Неожиданно лицо высокого мужчины в зеленом одеянии, исказилось яростью. Он что-то выкрикнул своему противнику и тот замер на месте, бессильно опустив руки. Эреец отвернулся от него и, схватив раненную им в танце женщину за длинные волосы, стремительно снёс ей голову. Мари с изумлением увидела, что никто в зале не обратил особого внимания на разыгравшуюся кровавую трагедию. Танцоры продолжали двигаться в прежнем ритме, а место убитой женщины немедленно заняла другая. Часть эреев постарше, которые не принимали участия в танцах, по-прежнему продолжали разговаривать и смеяться. Только неслышными тенями скользнули слуги, унося обезглавленный труп. Перед этим они водрузили голову убитой женщины на большое золотое блюдо и выставили её на всеобщее обозрение. С высокого постамента она все так же надменно взирала на окружающих огромными мертвыми глазами. Мари передернуло от неприкрытой жестокости и всеобщего равнодушия.
Донельзя возмущённая публичным убийством женщины, до которого ни кому не было дела, она не сразу обратила внимание, что характер танца поменялся. Женщины снова встали в центр, подняв руки, а мужчины разом убрали оружие и подняли с пола плащи. Они низко склонились, приглашая своих избранниц, и те шагнули в их объятия. По залу плавно закружились грациозные пары в танце чем-то похожим на вальс. Непринужденно переговариваясь, мужчины искренне смеялись, вплотную прижимая к себе партнерш. В ответ на их слова замелькали кокетливые женские улыбки. Все явно расслабились, и с лиц танцующих исчезла бесстрастность и внутреннее напряжение. Мари заметила, что одна из девушек почти не касается пола и больше висит в воздухе, приподнятая своим партнером. На лицах влюблённых сияло такое счастливое выражение, что она невольно позавидовала незнакомой парочке. Плавно взмыв на полом, Мари сверху залюбовалась прекрасным зрелищем. Движения пар в танце оказались и сейчас упорядоченными — кружась, все вместе они создавали общий рисунок, изумительный по своей синхронности и завораживающий яркими красками нарядов.
Неожиданно в зале возникла какая-то суета. В его центр вышли стройные колонны воинов и протрубили в фанфары. Танцы закончились, и толпа придворных застыла вдоль центрального прохода. «Ясненько. Насколько я понимаю, скоро перед нами предстанут Их королевские величества!» — подумала Мари и с любопытством посмотрела туда, где в конце ряда колонн располагался сдвоенный высокий трон. У дверей, богато изукрашенных растительным орнаментом, расположенных по обе сторона от трона, тоже выстроились дворцовая стража. За ними скользнули полуголые ухоженные рабы и замерли у стены. Помимо скудного одеяния, она заметила еще одно их внешнее отличие от хозяев — это коротко обрезанные волосы.
Створки дверей у трона распахнулись и рабы упали ниц. Присутствующие в зале придворные тоже на свой манер преклонили колена. В распахнутых дверях появились двое, и первым делом Мари заворожено уставилась на женщину. К её огромному изумлению, та оказалась почти голой. Незнакомку с явными признаками беременности прикрывала лишь прозрачная длинная туника фиолетового цвета не сшитая по бокам. «С ума сойти! Совсем как в сказке о Голом короле, только здесь в его роли выступает королева. Бедненькая! Надеюсь, жители страны не экономят на её одеянии. А что? Они поступают здраво», — хихикнула девушка, и присмотрелась к королеве. Та оказалась красивой и очень высокомерной женщиной. «Н-да, судя по выражению лица Их величества, как-то не очень верится, что поданным под силу ограничить её в расходах. Значит такова местная мода», — пришла она к заключению. Затем внимание Мари привлекла корона королевы в форме широкого обруча. Семь полос из драгоценных камней имитировали радугу, покоящуюся на широкой бархатисто-черной основе, в центре которой алмазным блеском сиял бело-розовый лотос. «Знакомый головной убор! Во всяком случае, набор таких символов мне уже встречался на Старой базе. Ах да! Ник же у нас Их величество король правящего дома Вечного Лета. Как я могла забыть?» — насмешливо подумала она.
Легко ступая и совершенно не стесняясь своей наготы, королева прошла к трону и заняла своё место. Она выпрямилась, и бросила в зал надменный взгляд. Вид отрубленной головы на постаменте явно не привел её в восторг. Она слегка поморщилась, но эмоции быстро изгладились на её лице, и оно приняло прежнее бесстрастно-надменное выражение.
