Но когда Дарий сделал шаг к нему, Неждан вскочил, отпихнул его руку и отступил к реке.
– Как с этим жить? – спросил он, выпучив воспалённые глаза. – Что я маме скажу?!
– Неждан, успокойся, – приказал Дарий, сделав вид, что не знает: их мать давно мертва, иначе они бы не попали к Охотникам.
Однако то, что Неждан забыл об этом, не на шутку пугало.
– Брата не уберёг… – бормотал он. – Любимого сына не уберёг… Как я теперь ей на глаза покажусь…
Он сделал ещё шаг назад, ступая в реку. Послышался всплеск, и у камня мелькнул сизый хвост. Дарий похолодел внутри, кинулся было к Неждану, но Руса схватила его за руку, удержала. Как бы Дарий ни рвался, проклятая оказалась сильнее него.
– Лучше бы я сгинул, чем он…
Стоило Неждану прошептать это, как глаза его озарились светом, губы тронула улыбка. Он уже по колено стоял в реке, когда из воды показалось несколько пар рук. Они огладили его стан и обвили тело. Неждан опустил веки, улыбнулся блаженно и откинулся на спину. Русалки приняли его в объятия и утащили под воду, словно трясина. Река поглотила парня с головой, а он и не противился.
Лишь когда успокоилась Тишья и улеглась рябь, Руса ослабила хватку и Дарий вырвался. Сделал шаг к реке и остановился, гадая: есть ли смысл? Неждан не сопротивлялся, сам отдал себя, а отбить его у полчища русалок, достать со дна… Возможно ли? Был ли то его выбор, Дарий решил подумать потом. Жить ему хотелось сильнее, чем спасать мальчишку.
Бросив взгляд на тело Милана, он понял, что ничего не чувствует, в груди разливалась стынь. Посмотрев на Русу, он лишь теперь увидал следы ожогов на её ладонях. Она держала его, несмотря на то что крапива на его запястьях жгла её больнее огня. Заметив его взгляд, Руса обняла себя за плечи, маленькая и жалкая, как мокрый котёнок, но сердце Дария не отозвалось. Она удержала его, а значит, знала, что произойдёт.
– Я здесь ни при чём, – повторила она. И тут же крикнула что есть мочи: – Я здесь ни при чём!
– Я тебе верю, – безразлично ответил Дарий. – Черти с вами не заодно, в этом я давно убедился. Вот только… Вы сказали: жизнь за жизнь. Твоя жизнь за жизнь Неждана. А Неждан мёртв. Вашими стараниями.
Он схватил её за руку и достал меч. Руса попыталась вырваться, посмотрела на него испуганно, дико, оглянулась на реку, ища помощи. И всё же не верила, очевидно не верила, Дарий читал это по её лицу. Лишь поняв окончательно, что он не шутит, она вырвала руку и толкнула его в грудь. Ударила б сильнее – сломала бы рёбра, но явно сдерживалась до последнего.
Вот только река оставалась за
– Мы потеряли время! Рассвет уже близок!
Терпение Истлава таяло, и он отводил душу на зарослях хвоща, нещадно разрубая их мечом. Морен плёлся позади, наблюдая за ним со скукой и усталостью. Развернуть бы лошадь да свалить подальше отсюда, но мысли снова и снова возвращались к Неждану, Милану и Дарию, ушедшим с русалкой. Насколько проклятой стоило доверять? Вероятно, настолько же, насколько и Истлаву.
– Мелкие паршивцы! – ругался тот то ли на чертей, то ли на парней, которых взял с собой в поход.
Морен очень хотел убедиться, что мальчишки выбрались из леса живыми. Хотя, расквитавшись с заклятьем русалки, те, скорее всего, направятся туда же, куда и они. И снова вступят под командование Истлава. Порой Морену казалось, что его старания бессмысленны: не сгибнут здесь, так сгинут в другом лесу, повстречавшись с любым другим проклятым. Век Охотников недолог, и далеко не все из них мрут от когтей и клыков. Но поступить иначе Морен никак не мог.
– Треклятый лес, пропади всё пропадом, если не успеем!
Истлав бесновался и вымещал бессильную ярость на подлеске, что мешал им пройти к оврагу. Проще уж было спешиться и добраться на своих двоих, но Морен выждал ещё немного, пока Охотник не выдохся, выпуская пар, и лишь тогда предложил:
– Быстрее будет своим ходом дойти.
Истлав опустил меч, тяжело отдышался, сделал глубокий вдох и спустился с коня. Хоть он и не дал приказ, Морен повторил за ним. Наскоро стреножив лошадей, они оставили их в лесу прямо так, только Морен наказал Куцику сидеть на седле и сторожить. Тот недовольно нахохлился, распушил перья на груди, но возражать не стал. Однако стоило хозяину сделать пару шагов, как Куцик последовал за ним: перелетел с седла на ближайшую к нему ель и схоронился в ветвях. Морен остановился, зыркнул на него строго, пошёл дальше. Куцик вновь, тайком будто, последовал за ним: опустился на землю, зашагал в такт, а когда Морен обернулся, взлетел и спрятался в ветвях. Пришлось замахать на него рукой и повторить наказ. С дерева донеслось недовольное: «Э-э-э!», и Куцик вернулся к лошадям. Морен хмыкнул, догадываясь, что птица всё равно сделает по-своему, но на споры не было ни сил, ни времени. Куцику безопаснее остаться здесь – животных черти не трогают или по крайней мере не едят, – но как объяснить это упрямцу?
