Морен лишь теперь осознал, что́ тот задумал, и сердце ухнуло в груди, словно оборвались нити. Забыв про чертей, он выбежал вперёд, встал между Михеем и Истлавом, лицом к последнему. Ладонь легла на рукоять меча, он предупреждал, что не даст ему совершить задуманное. Но позади зашуршал папоротник, Михей почти добрался до них и закричал:
– Оба поплатитесь!
Морен успел выхватить меч и развернуться, принять удар на клинок. Однако Михей не остановился, продолжил давить изо всех сил, и лишь то, что Морен не человек, помогло ему удержать оружие. На губах Михея всё ещё играла улыбка, выпученные глаза, казалось, вот-вот вывалятся. Чудом Морен разглядел движение слева. Пнул Михея по колену, вынудив того ослабить нажим, а сам резко ушёл в сторону за миг до того, как меч Истлава настиг бы его руку.
«Да вы издеваетесь!»
Морен ждал нового удара, но Истлав замахнулся на Михея. Тот успел отбить оружие, Охотники схлестнулись на мечах. Над оврагом снова зазвучал колокольчиками заливистый смех. Морен выхватил из кармана бутыль с отваром чертополоха, откупорил и, подскочив к дерущимся, выплеснул содержимое в лицо Михея. И тут же принял на свой клинок меч Истлава, защищая от него второго Охотника. Михей же взвыл от боли, растирая глаза.
«Не исчез и боль чувствует, значит, не морок!» – с отчаянием понял Морен.
– Уйди! – потребовал Истлав, снова и снова обрушивая на него удары меча.
Морен не нападал, лишь защищался, отбивая его атаки.
– Я не дам вам поубивать друг друга!
– Щенок! Хватит лезть под руку!
Видать, Истлав забыл, с кем имеет дело. Пока черти держались поодаль, не осмеливаясь подходить близко, чёрная кровь Морена не закипала, не пробуждала Проклятье. И бился он с ними как человек, пусть и был сильнее. Стоило Истлаву открыться, Морен пнул его в грудь, перебив дыхание и заставив упасть на колени. И тут же едва не получил нож в спину – вовремя развернулся и перехватил руку, вывернул её, вынудив Михея вскрикнуть от боли. Нож тот выронил, но, сжав крепче меч, махнул им перед лицом Морена, заставив отступить и выпустить его из хватки.
– Вы обезумели! Что на вас нашло?!
Михей не стал тратить время на него – кинулся на Истлава. Морен поймал его голыми руками, перехватил поперёк груди, прижав руки к бокам, хотя тот был крупнее и мощнее его в разы. Однако силы удержать его Морену хватало, как бы Михей ни рвался.
– Они рассказали мне! – кричал он. – Рассказали про кровь! Обоих убью, и папоротник для одного меня раскроется, – зашептал он, как в горячке.
– Так вот в чём дело, себе всё забрать решил, – выдохнул Истлав, поднимаясь на ноги, и тут же занёс меч.
Морен взвыл – ему пришлось отпустить Михея и оттолкнуть его, чтоб не подставить под удар. Меч Истлава он встретил железной пластиной на рукаве. Попытался пнуть Охотника в колено, но тот отступил, уже выучив его приёмы. Замахнулся было, но удар обрушил на Михея, подскочившего справа. И снова они сцепились на мечах, не давая Морену вклиниться меж ними.
Смех над оврагом зазвучал громче, ближе. Черти забавлялись, натравив их друг на друга. На ум пришла безумная мысль: сжечь бы здесь всё дотла – но папоротник так просто не разгорится, а если огонь пойдёт дальше, то лес станет их общей могилой. Хотя Истлав и Михей и так вознамерились залить овраг кровью. Малодушно хотелось всё бросить и уйти, позволив им поубивать друг друга на потеху проклятым, но Морен понимал, что не простит себе, если так поступит.
«Это всё черти!»
Ни Михей, ни Истлав не стали пить отвар марьянника, вот черти и задурили их разум. Если убить или прогнать, дурман рассеется. Сила чертей в их количестве, однако если хорошенько их напугать, они отступятся, не станут сражаться друг за друга.
«Я не могу позволить себе устроить пожар, но ни черти, ни эти двое того не знают».
Приняв решение, Морен убрал меч, опустился на колени и быстро нашёл в зарослях папоротника сухой сук. Подобрал его, наскоро примотал к нему пучки марьянника, что так и носил с собой, да поджёг. Огонь занялся мигом, дым не выедал глаза, в отличие от чертополоха, но свет привлёк внимание Охотников.
– Опустите мечи или я всё здесь сожгу! – закричал им Морен.
Это подействовало – оба замерли, настороженно глядя на него. Смех вокруг утих было, но зазвучал вновь, более нервный, прямо за спиной. Черти подбирались ближе.
– Сделаете шаг – и я кину его в папоротник.
Морен отступил к краю оврага. Стоило сойти с места, и оба Охотника, как хищные псы, напряглись, готовые напасть. Однако Морен уже подобрался к возвышенности и ухватился свободной рукой за сухой корень, подтянулся, выбираясь из зарослей, а они так и не решились пошевелиться. Сук и трава догорали быстро, Морен уже чувствовал, как жар опаляет пальцы. Но ему было нужно подобраться ближе…
– Куцик, хватай! – крикнул он, будучи уверенным, что тот неподалёку.
