Морен оказался в незавидном положении. На праздниках привечали всех, нельзя прогнать гостя со своего порога и никак нельзя отказать хозяину и не принять его угощений. Эти традиции были верны для всей Радеи, сколько Морен себя помнил, он и сам не раз ими пользовался. К тому же Веслав производил впечатление радушного и доброго человека. Среднего роста, худосочный, сгорбленный летами – седые волосы его пушились, как головка одуванчика. Обвисшие впалые щёки, лысеющая макушка, клюка из берёзы, на которую он опирался при ходьбе из-за дрожащих ног, – от такого не ждёшь беды. Но его повязка и точно такие же ленты на глазах детей вызывали нехорошее, стылое чувство в душе Морена.
– Не хочу показаться невежливым, – начал он осторожно, – но что за праздник вы отмечаете?
– Отчего же невежливым? Я вас понимаю: вы путник, мы для вас чужие, обычаи наши вам незнакомы. Сегодня мы прославляем нашу роженицу. – Веслав широким жестом указал в сторону стола, и Морен нашёл глазами глубоко беременную женщину. Большой живот сильно ей мешал, но она всё равно прислуживала мужчинам, разливая напитки из кувшина. – Повитуха предрекает: уже сегодня-завтра случится чудо рождения. Община наша небольшая, всего две дюжины мужчин вместе со мной да женщины и дети. И мы всегда отмечаем такие дни праздником. Не отказывайтесь, уважьте старика. Как я буду себя чувствовать, если спаситель и благодетель моей дочери ни с чем от меня уйдёт? А у нас-то, окромя еды, и поделиться нечем. Да и ночь уж скоро, куда же вы пойдёте? Останьтесь до утра.
А вот это в самом деле звучало веско. И ещё скрепя сердце Морен признался себе, что жаждет понять, почему же они все слепы. Взглянув на Вею и её отца, на их добродушные улыбки, он согласился.
– Хорошо, только у меня лошадь…
– Милош! – крикнул Веслав с удивительной для своих годов силой. Игравший на жалейке парнишка повернул к ним голову. – Забери коня у гостя, отведи к стойлу. Накорми и напои, да поживее, чтоб к столу успел!
Мальчишка кивнул, отложил инструмент и подбежал к ним, но подле Веи остановился и выставил вперёд руки, пытаясь нащупать в воздухе повод или узду. Морен протянул ему поводья, тот ухватился за них, смущённо поблагодарил и увёл коня. А Веслав широким жестом и словом пригласил Морена пройти к столу.
К тому часу стало уж совсем темно, и женщины по наказу Веслава разожгли факелы на высоких шестах, чтобы осветить площадь и заставленный яствами стол для гостя. От некоторых блюд ещё валил пар, и аппетитные запахи горячего смешивались с ароматами трав. Морен занял отведённое ему место, и Вея опустилась рядышком, по правую руку от него.
– Праздник начнётся, как только будут закончены все приготовления, – пояснил Веслав, вновь усаживаясь во главе стола. – Тогда же и женщинам будет позволено присоединиться к пиру.
А до тех пор Морен решил понаблюдать за жителями деревни. Несмотря на слепоту, перемещались они уверенно, точно зная, что где находится, где чей дом и где какая вещь лежит. Лишь иногда Морен замечал, что тот или иной человек хватается за небольшой столбик, врытый в землю, по пояс высотой. Столбиков этих здесь было не счесть, у каждого из домов возвышался такой, обмотанный верёвками с оберегами: веточками, сухими ягодами или птичьими перьями. Видать, они служили жителям деревни ориентирами, метками, что помогали определить, у какого они дома. И никто не ошибался, женщины не врезались друг в друга и никому не мешали. Легко было догадаться, что и блюда на столе располагались не абы как, а в определённом порядке, на положенных местах. Люди здесь привыкли жить в полной темноте, она не пугала и не обременяла их.
Не переставая наблюдать, Морен наклонился к Вее, что разливала отвар из кувшина по кружкам, и шёпотом спросил:
– Почему здесь у всех закрыты глаза?
– Они не закрыты, – ответил ему Веслав. – Их у нас нет.
– Как это?
– Вы что-нибудь слышали о Проклятье Чёрного Солнца?
«Ах, ну да. Они ведь не знают, кто я такой», – Морен улыбнулся тоскливо, но вслух сказал только:
– Разумеется. Оно повсюду.
– Повсюду, да только не у нас. Бог благословил нас, и Проклятье обходит нашу деревню стороной.
– Как это связано…
– Мы удаляем глаза при рождении, – объяснил Веслав, – чтобы Проклятье не могло пустить корни.
Морен оцепенел. Проклятье Чёрного Солнца было скверной, которая распространилась по всему континенту больше чем три сотни лет назад. Оно превращало людей в чудовищ – проклятых, нечисть. Любое сильное порочное чувство могло пробудить Проклятье, и характерной чертой обращённых были горящие алым глаза, словно радужка наливалась кровью. Но что-то Морен сомневался, что Проклятье можно одолеть тем способом, который описал Веслав.
– Вряд ли это работает так, – мягко возразил он. – Проклятье пробуждают наши скверные чувства и пороки: алчность, гнев, похоть… печаль, скорбь, вина, ненависть. Красные глаза проклятых – лишь следствие, а не причина.
