Её вопрос звучал так по-детски наивно, что Морен не сдержал тоскливую улыбку. Ведь, вероятно, столь радушно его принимают здесь только потому, что не видят его одежд, не видят маски на лице и не ведают, кто он такой на самом деле. Возможно, они даже никогда не слышали о нём, хоть в это и верилось с трудом.
Куцик вдруг расправил крылья и напомнил о себе его голосом:
– Чем это пахнет?
– Эт-то… это, наверное, вода! – залепетала смущённая Вея, схватила его кружку и поднесла к носу.
Морен вскинул руку, махнув ею перед клювом Куцика, будто собирался сбросить его с плеча в наказание за невоспитанность. Но, скорее всего, тот просто учуял аромат мяса и просил, чтобы его покормили, – запах руты ощущался едва-едва. Морен взял кусок зайчатины с тарелки и протянул Куцику, а тот умял его в два счёта.
– А что в воде? – осведомился Морен у Веи, желая перевести тему разговора.
– Душица и листья черёмухи. Если не нравится, я могу налить что-нибудь другое.
Морен оглядел стол. Он видел, что Вея разливала этот отвар и по другим кружкам, видел, что несколько человек, в том числе и роженица, пили его, как хмельной мёд, и решил, что ему нечего опасаться.
– Не нужно, всё в порядке.
Желая подтвердить сказанное, он взял кружку из её рук и отпил немного. Отвар уже остыл, но всё равно обжёг, словно крепкое хмельное пойло. Морен закашлялся, выплюнул то, что успел глотнуть. Отвар побежал по подбородку, и там, где касался кожи, она вспыхивала крапивным жаром. Разговоры за столом умолкли, и все обернулись к нему. А Морен хватал ртом воздух, и каждый вдох обжигал горло.
– Что-то не так? – Голос Веслава прозвучал холодно.
– Всё в порядке, – прохрипел Морен. – Я просто подавился.
Он заглянул в чужую кружку, но в ней был всё тот же отвар. В третью – и в ней он же. Все пили только его, ничего другого на столе не нашлось, но, судя по всему, одного лишь Морена он травил. Значит, в него точно добавили что-то ещё, кроме черёмухи и душицы.
Все лица были обращены к нему, тишина давила. Понимая, как это выглядит, Морен взял со стола кружку с отваром, а второй рукой достал из сумки на поясе бутылёк с настойкой шиповника. Он пил её только в крайних случаях, если потерял много крови, но ничего другого под рукой не нашлось. Откупорив бутыль зубами, он выпил её содержимое шумными глотками, а отвар из кружки выплеснул через плечо и со стуком поставил её на стол. Куцик, недовольный чрезмерными движениями плеч, спорхнул с него и скрылся за пределами света.
Все вернулись к еде и разговорам. Морен тоже занял своё место, убирая пустую бутыль обратно в сумку. Вея сидела бледная и напуганная, точно он при ней обратился в лешего.
– Вы можете налить мне простой воды? – как можно тише спросил её Морен.
– Д-да… – так же шёпотом ответила она.
– Буду признателен.
Вея встала из-за стола и убежала. Когда её силуэт вышел из круга света, ночь поглотила её, и Морен больше не мог следить за тем, в какую сторону она направилась. Мир размывался и плыл перед глазами, при попытках всмотреться во тьму огонь и травянистый дым, тянущийся от факелов, служили для него завесой.
Пир продолжился, словно и не прерывался, но Морен ощущал сковывающие его неловкость и тревогу, и стало казаться, что дым от трав подобрался ближе. Он окутал праздничный стол подобно туману, стал тяжелее и удушливее. Воздух сгустился и размыл очертания людей и вещей. Музыка чудилась чем-то далёким и иномирным. Казалось, травы дурманят его, дурят голову и путают мысли, но лишь он один ощущал их влияние, и будто никто другой их вовсе не замечал. Неужто за лёгким ароматом руты скрывалось что-то ещё, более сильное, но неуловимое? И как раз это что-то и не подпускало таких, как он, проклятых, к общине?
Морен запоздало понял, что у людей в кружках один лишь отвар, душица да черёмуха. Так почему же они смеются и веселятся, точно под хмелем или мёдом, которых не было на столе? Сами ли они счастливы или тому виной иное? Так, может, эти травы всё-таки дурили не только его?
Решив, что с него достаточно и он начинает видеть дурное там, где для этого нет причин, Морен поднялся из-за стола и обратился к главе поселения:
– Благодарю за гостеприимство, но мне нужно ехать дальше.
– Сейчас? Ночью? – удивился он. – Но позвольте…
– Не хочу вас стеснять.
– Вы не стесняете. – Веслав нахмурился и, как показалось Морену, даже разозлился. – Наоборот, я сочту за оскорбление, если вы покинете нас сейчас. Оставайтесь до утра, мало ли какая напасть может поджидать вас в лесу, да ещё и средь ночи.
– Поверьте, я управлюсь с любой напастью.
– Даже если у вас меч…
