– Это вы так думаете. Обряд этот когда-то давно придумал мой дед. Сам бог подсказал ему, что делать и как помочь людям. И вот уж сотню лет мы не сталкивались с нечистью. Она не забредает к нам, и мы не пополняем её ряды. Зрение – малая плата за покой и счастье.
– Это покой и счастье даруют вам защиту от Проклятья, – упрямо возразил Морен.
– Вы так думаете? Что ж, я слышал такое от путников. Мол, достаточно жить праведно, и скверна не тронет нас. Но они приходят и уходят, возвращаются в мир, где каждый живёт в страхе, что когда-нибудь настанет его черёд. Мы же защищены от этого. И многие остаются, принимают наш уклад.
– И что тогда? Если кто-то из путников хочет поселиться у вас?
– Если они согласны расстаться со зрением, мы с радостью в сердце принимаем их в свои ряды. Вот Бажен, к примеру. – Веслав кивнул на мужичка под сорок, с изрытым оспой лицом и реденькими волосами, простоватого на вид. – Он заплутал в лесу и забрёл к нам восемь зим назад, голодный, оборванный, брошенный всеми и забытый. Мы приняли его, обогрели, накормили, дали новую жизнь. И он согласился принять её.
Ну конечно. Наверняка путники, о которых говорил Веслав, исповедовали веру в Единого Бога, как и большинство жителей Радеи. Но соблюдать заповеди, жить в смирении и праведности, день ото дня держать себя в узде, не давая поблажек, тяжело, порой невыносимо тошно. А Веслав словно бы предлагал простой рецепт: отдай свои глаза, пожертвуй чем-то один раз, и никогда больше не увидишь страданий. Так просто… Слишком просто. Но потому и манит людей.
– Неужели совсем никто не обращается? – не унимался Морен, будучи не в силах поверить в подобное.
– Ежели да, он сам избавляет нас от загнившей плоти.
Вея опрокинула кружку, которую в этот момент протягивала Морену, и грохот не дал ему расслышать ответ. Пойло пролилось на стол, впиталось в белую скатерть, оставив зеленоватое пятно. Морен вскочил, чтобы отвар, побежавший с края стола, не попал на него, и Куцик на его плече пошатнулся, недовольно взмахнул крыльями, чтобы удержаться, и крикнул его голосом:
– Осторожней!
– Простите-простите, – залепетала Вея, пытаясь убрать последствия своей неуклюжести.
Красная от стыда, она на ощупь искала пятно, пока Морен не отнял у неё тряпку и с намеренно громким стуком не поставил кружку на то же место, где она стояла.
– Всё в порядке. Не беспокойтесь, я сам уберу, – добавил он.
Солнце окончательно скрылось, погрузив лес во тьму, но факелы освещали деревню так ярко, что Морен не сразу это заметил. Лишь когда женщины начали усаживаться за стол и гомон голосов стал громче, Морен завертел головой и обратил внимание, что за ореолом света сплошная темень. Будто не существовало в мире ничего, кроме этой маленькой деревушки и живущих в ней людей.
Нескончаемые разговоры слились в сорочью стрекотню, музыка уже не в силах была заглушить их. То и дело люди вставали из-за стола и подходили к Морену, приветствовали его, благодарили за то, что он порадовал их визитом, а потом шли к беременной и осыпали её поздравлениями. Все здесь друг друга знали, но роженица краснела и отворачивалась, смущённая таким вниманием к себе. Иногда её губы трогала улыбка, когда она обнимала живот, отвечая благодарностью на поздравления, но в остальное время она казалась подавленной.
– Вам не кажется это неправильным? – заговорил Морен с Веславом как можно мягче. – Отнимать зрение у совсем маленьких детей, не давая им выбора.
– Не познав зрения, они не ведают, чего их лишили. Уж лучше так, чем сожалеть о потерянном. Это родительская забота и ответственность – уберечь детей от зла, не дать им увидеть его и вкусить.
Веслав отвечал резко и грубо, и Морен понял, что не стоит развивать эту тему дальше. В конце концов, он здесь гость и не вправе осуждать их обычаи, даже если ему самому они не по нутру. Ведь утром он покинет их, а они продолжат жить, как жили, и выживать как умеют.
Веслав же поднялся на ноги, и музыка стихла, как по хлопку.
– Сегодня особенный день, – обратился он к людям. – С часа на час мы ожидаем прихода в мир новой жизни. И как удачно, что этот радостный день с нами разделит почётный гость, что был так добр отозваться на мольбу моей дочери о помощи. Не знаю, что бы я делал, не вернись она к ночи, но бог услышал мои молитвы. Начнём же трапезу, и пусть она длится до рассвета!
Все вскрикнули хором как один и хлопнули в ладоши у левого уха. Морен тоже ударил в ладоши, стараясь почтить чужие традиции, но сделал это неловко и тихо, вскинув уголки губ в доброй усмешке. Все приступили к еде, вновь зашумели голоса, радостные лица озарялись улыбками. Люди обменивались новостями, обсуждали насущные проблемы вроде малого количества грибов в лесу, поздравляли роженицу и высказывали надежды, что её отпрыск вырастет крепким и сильным. Женщина принимала поздравления, скромно потупив глаза, почти не ела и всё время поглаживала живот. Вид у неё был измождённый, влажные от пота волосы липли ко лбу, точно её одолевали духота или жар.
