Их спор оборвал женский стон, перетёкший в крик. Роженица, схватившись за живот, сползла с лавки, и если бы её не подхватили под руки, упала б наземь. Жалобные стенания перешли в рыдания и всхлипы. Люди повскакивали с мест: женщины бросились к ней, мужчины, что были рядом, помогли ей подняться, удержали от нового падения – колени её подгибались, и ноги не держали. Но никого особо неравнодушного, кто мог бы сойти за отца ребёнка, рядом не было. Ни один мужчина из селения не взял её за руку, не сказал ласкового слова, не погладил по голове в утешение. Лишь женщины хлопотали над ней и причитали. А сама роженица обнимала живот, жадно хватая воздух между всхлипами, и Морен различил пятно влаги на её юбках.
– Роды начались… – прошептал взволнованный Веслав и крикнул: – Несите, несите её скорее в дом!
Но и без него пара женщин покрепче и постарше уже подхватила роженицу под локти и повела неспешно в сторону жилища. Девушки помоложе забегали, и каждая проговаривала вслух, что собирается делать: кто принесёт воды, кто растопит очаг, кто соберёт травы и окурит жилище, дабы облегчить боль. Мужчины вернулись за стол, но от былого веселья не осталось и следа. Все затихли, притаились в ожидании. И лишь когда женщины скрылись в одном из домов, мальчишки-музыканты возобновили игру. Но на лицах их читались сомнения, а в движениях – неловкость и скованность. Щёки некоторых из них розовели от смущения и стыда. Веслав опустился на лавку последним и обратился к Морену:
– На сегодня праздник окончен. Советую и вам отойти ко сну. Вея наверняка уже приготовила постель.
– Я ведь сказал, что намерен ехать сейчас.
– Прошу вас, – молвил Веслав устало, – мне сейчас не до вас. Пожалейте лошадь, вы не найдёте дорогу в темноте. А своих, провожать вас, я в ночь не отпущу. Вея?
– Да, папенька, – отозвалась она из-за спины Морена.
Тот обернулся и увидел, что она стоит в двух шагах от него, и невольные мурашки пробежали по спине. Как давно она воротилась и стояла там в ожидании наказов отца? Он ведь даже не услышал шагов, не почувствовал её присутствия рядом.
– Проводи его. Захочет уехать – покажи, где конь.
Вея подошла к Морену, наклонилась, пробежалась пальчиками по плечу вниз и, найдя искомое, обхватила двумя руками его ладонь, потянула за собой. Будь на её месте кто другой, Морен обязательно бы вырвался, избежал прикосновений, но сейчас послушно поднялся, оправдав поведение Веи её слепотой. Да и в дымном облаке тумана, что всё ещё окутывал поляну сизой пеленой, и в темноте, что таилась за ним, она ориентировалась лучше, чем Морен, полагающийся на глаза.
Вея отвела его в пустующий дом из одной-единственной комнаты. Затхлый запах выдавал, что она нежилая, но внутри оказалось чисто, а постель – лавка у стены подле маленького столика – уже была застелена мягким тюфяком со свежим ароматным сеном внутри. Вероятно, дом этот предназначался для гостей. Уже у самого порога Морен заметил и стойло во дворе, в котором стоял его конь. Музыка долетала сюда лишь отголоском, звучала приглушённо, и даже удавалось расслышать тихое лошадиное фырканье за стеной.
«Любят же они принимать гостей», – отметил Морен удивительную, чрезмерную заботу. Неспроста его пытались удержать здесь, определённо неспроста.
Кто-то – вероятно, Вея – заранее принёс и поставил на скоблёный стол кувшин с чистой водой. Когда они вошли, Вея отпустила руку Морена, уверенно прошла к столику и наполнила кружку до краёв.
– Вы просили воды, но я услышала крики Веселы и позабыла обо всём. Однако ваш голос всё ещё хрипит. Я подумала, вы захотите промочить горло, – оправдалась она, протянув кружку Морену.
Тот принял её со словами благодарности, но, поднеся к носу, поморщился и отставил в сторону.
– У вас нет просто воды?
– Нет, – искренне удивилась Вея. – У нас нет колодца, мы набираем воду в реке и бросаем в неё веточку черёмухи, иначе её никак нельзя пить.
Она взяла со стола кувшин и продемонстрировала Морену его содержимое. Там и в самом деле плавал совсем свежий зелёный стебель. Но хоть Вея и не признавалась, в эту воду точно добавили что-то ещё, помимо черёмухи.
«На вкус и запах оно не ощущается, так что будет странно, если я обращу на это внимание. Сложно будет объяснить, как именно я понял, что с водой что-то не так», – решил для себя Морен и сказал вслух:
– Хорошо. Спасибо за заботу.
Помолчал немного, терзаясь сомнениями, и всё же поинтересовался:
– А кто отец ребёнка?
Губы Веи приоткрылись от удивления.
– Все, – молвила она просто. – Все мы друг другу мужья и жёны, матери и отцы. Нет у нас ничего своего.
– А твой отец, значит?..
– Он всем нам родитель, не только мне одной.
