Пока они боролись с огнём, волколак разодрал кожу на шее лешего и вонзил в неё клыки. Брызнула тёмная кровь, леший хрипло заревел, но вскоре уронил руки и обмяк сам. Тело его повалилось на землю с оглушающим треском ломающихся веток. И даже огонь, гулявший по нему, медленно затухал, лишённый пищи.
С пожаром удалось справиться прежде, чем он превратился в бедствие. Уставшие, обессиленные, с опалённой одеждой, Морен и его спутник привалились спинами к стволу бука неподалёку от погибшего коня. Волколак спрыгнул с лешего на землю, утёр окровавленную пасть рукой и подошёл к ним. Покрытый с головы до пят серой шерстью, он больше походил на волка о двух ногах, нежели на человека. Выпрямившись во весь рост, он сильно возвышался над Мореном и Иваном – оба дышали ему в грудь. Торс он имел мужской, и передние конечности больше походили на руки с когтями, тогда как нижние – один в один волчьи лапы. Никакой одежды на нём не было, даже рваные лохмотья не скрывали тела. Голова точно волчья, и с удлинённой морды ещё капала кровь, а вот глаза казались человечьими, глядели осмысленно, пусть и горели ярко-алым.
Какое-то время они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Отдышавшись, Иван протянул проклятому руку, будто приветствуя товарища, и тот, помедлив, подал свою. Но Морен шагнул вперёд, встал между ними и обнажил меч, направив остриё клинка прямо в грудь волколаку.
– Что ты творишь?! – взбеленился Иван. – Ты в своём уме?! Он нам жизни спас!
– И куда опаснее, чем леший.
– Да неужели?! – Иван разъярился пуще прежнего. Оттолкнув Морена, он выступил вперёд и низко поклонился волколаку. – Спасибо! Я твоей помощи вовек не забуду. Как звать тебя?
– Лука, – молвил тот человеческим голосом.
– Меня Иван, – представился царевич, вновь протягивая Луке руку. Тот её не пожал, но склонил голову. – А этого Морен.
– Дурное имя, – сказал Лука, взглянув на него, – смерть кличущее. Негоже такие имена давать аль брать. Иль назвали так, потому что зимой родился?
На лице Ивана отразилось недоумение, а вот Морен понял, о чём говорит волколак. Однако у него не нашлось ни сил, ни желания объяснять.
– На исходе осени, – только и ответил он.
– Я твоей помощи не забуду, – повторил царевич. – Чем могу отблагодарить тебя? Серебром? Золотом?
– На кой мне твоё золото?
И столько глубокой печали было в его голосе, что Иван оторопел. Видать, осознал, что́ ляпнул, помялся немного на месте да и ушёл к своему коню. Морен видел, как царевич схватился за голову, слышал, как тот сокрушается над потерей любимого скакуна, причитает: «Как же теперь быть!», но интерес к его горю потерял сразу же. Он почти не сводил настороженных глаз с волколака, а тот пристально смотрел на него, точно ждал чего-то. Помедлив, Морен всё-таки убрал меч.
– Спасибо, – произнёс он.
Волколак кивнул, принимая благодарность. Раскрыл было пасть, но сказать ничего не успел, поскольку Иван вновь обернулся к ним и привлёк всё внимание к себе.
– Почему ты ничего не сделал?! – кричал он, глядя на Скитальца. – Ты просто стоял и смотрел, как он убивает моего коня! На что тебе меч? Для чего я тебя нанял?!
– Это был леший, – терпеливо, но не скрывая раздражения пояснил Морен. – Их шкура крепкая, как древесная кора, никакой меч их не берёт. И они не опасны, если их не злить…
– Не опасны?! – перебил его Иван. – Тогда почему он напал? Он убил моего коня!
– Я не знаю, почему он напал, – сквозь зубы признал Морен. – Что-то его вспугнуло.
– Может, ты факел ему в ногу воткнул? Или ещё в какую часть, что он под землёй прятал, а?
– Аль лошадей боится? – вставил слово Лука.
– Может быть, – цедил Морен, начиная злиться. – Радуйся, что сам остался жив.
А ведь на царевиче в самом деле не было ни единой царапины. Светлый кафтан его испачкался землёй и травой, а волосы и лицо потемнели от сажи, но сам он остался жив, цел и полон сил, раз мог так орать. А это Морен ценил куда больше, чем сохранность его наряда.
– Он прав, – вмешался вдруг Лука. – Человеку лешего не одолеть. Он тебе жизнь спас, когда лес поджёг.
– Я заметил, – хмыкнул Иван и вновь склонился над своим конём, дабы снять седло и сумки.
Морен тоже хмыкнул, но спорить не стал. Мысленно махнув на царевича рукой, он несколько раз громко свистнул, призывая своего скакуна. Если тот убежал недалеко, то скоро воротится, повинуясь хозяйскому зову. Лука какое-то время наблюдал за ними, затем подошёл к Морену и спросил:
– Куда путь держите?
Речь его была медленной, размеренной, а голос низкий, гортанный – он говорил, и будто рык клокотал в его горле. Чувствовалось, что каждое слово даётся ему тяжело, но он всё равно выдавливал их из себя.
– В Верию, – тут же выпалил Иван не раздумывая.
– На кой оно вам? Нет уж давно Верийского княжества – руины да развалины, да и те лес поглотил.
– Нам нужно к Закатному озеру. Знаешь, где это?
Волколак призадумался, кивнул.
– Знаю. Дорогу показать?
– Почему ты помог нам? – вмешался Морен.
– Что же я, мимо беды чужой пройду?
– Давно обратился?
– Почем знать, я зи́мы и лу́ны не считаю.
