– Почему мешкаешь?! – прикрикнул Иван, всё ещё пытаясь успокоить коня. – Убей его!
– Тихо! – осадил Морен в ответ, не сводя глаз с лешего.
Конь его оставался не в пример спокойнее, только ногами перебирал и дёргал ушами, иногда фыркал, но всё же чувствовал, что хозяин не боится, и доверял ему. А Морен в самом деле не боялся, даже глаза его не сменили цвет. Он знал – лешие не представляют угрозы, если их не трогать, а этот не спешил нападать, только глазел на них, как на диковинку. Видать, позабыл уже, как выглядят люди.
– Прости, что побеспокоили, – обратился Морен к нему. – Пожалуйста, позволь нам пройти, мы не потревожим тебя.
Леший склонил голову набок – вполне могло статься, что он уже и не помнил человеческую речь. Взгляд его сместился на факел в руке Скитальца.
– Я потушу, – тут же пообещал Морен.
Медленно он опустил огонь к земле. Свесился с коня, до последнего стараясь не отводить взгляд, дабы быть готовым, если леший всё же нападёт. Земля была чуть прохладной и влажной под палой листвой, так что всего-то и нужно было, что вонзить в неё факел горящим концом вниз. Чаща погрузилась во мрак… и леший взвыл.
Громогласный гортанный рёв разнёсся по лесу, похожий на олений зов. Лошади точно с ума сошли, и теперь уже конь Морена вскинулся на дыбы, рискуя сбросить всадника – тот ещё не успел выпрямиться. Пришлось вцепиться в поводья и луку седла, чтобы удержаться. Спавшие до сей поры птицы взметнулись, заголосили, точно на пожаре. Глаза Морена вспыхнули, мир стал светлее, и он явственно увидел ещё один животный силуэт, мелькнувший средь деревьев. То ли волк, то ли проклятый – не разобрать, да Морен и не успел разглядеть – леший на него замахнулся.
Когтистая, покрытая шипами и похожая на голые ветви лапа ударила по нему. Морен пригнулся, да и конь весьма удачно сорвался с места, так что леший только шляпу с него сбил, не задев головы. Морен соскользнул с седла, ударил коня по крупу. Перепуганное животное кинулось в чащу, а Морен выхватил меч. Леший, не поймав одного человека, потянулся ко второму. Иван уже был ногами на земле и пытался удержать коня, а тот встал на дыбы и размахивал копытами. Морен крикнул ему: «В сторону!» – и Иван отпустил поводья, отскочив. Как раз вовремя – леший сгрёб его жеребца и отшвырнул. Животное издало предсмертный хрип, ударившись хребтом о ствол дерева, и затихло, рухнув наземь.
Леший притянул обе руки к себе и ударил снова, на этот раз быстрее, стремительнее, ровно по прямой, точно таран. Передние конечности его были непропорционально огромны, но разглядеть то удалось лишь сейчас, когда леший размахивал ими, пытаясь зашибить незваных гостей. Морен отскочил, уходя от удара, а Иван упал, пригнулся, закрыв голову руками, и когти лешего не задели его. Но затем проклятый вонзил их в землю и, будто грабли, потянул на себя, сгребая листву и ветки. Иван не успел уйти – леший поймал его и потащил, как куклу.
Морен слышал, как царевич кричит, но явно от страха, а не от боли – он слыхал не раз и то и другое, поэтому умел различать. И всё равно стиснул зубы, когда внутри всё сжалось от этого крика. Найдя обронённый факел, он снова щёлкнул над ним огнивом, высекая искру и разжигая пламя, а затем не раздумывая бросил факел в сухую листву, прямо под руки лешего.
Лесная подстилка вспыхнула, точно трут. Огонь озарил лес, лизнул руки лешего, и тот взвыл от боли и страха. Разжал когти, выпуская Ивана, и притянул лапы к себе, стараясь закрыть лицо от огня. А тот уже пожирал его тело, быстро занимаясь, поднялся по плечам и перекинулся на спину. Получив свободу, Иван вскочил на ноги, бросился к своему коню, достал лук и натянул тетиву, не дав себе отдышаться. Пущенная им стрела вошла точно в кроваво-красный глаз, и леший заревел ещё громче.
– Затуши огонь! – крикнул Морен Ивану, а сам шагнул к проклятому, держа наготове меч.
Но раньше, чем приблизился, чья-то тень прошмыгнула мимо. Быстро, куда быстрее, чем был способен он.
Тень кинулась на лешего, запрыгнула на него и бросилась прямо в огонь, не щадя себя. И лишь теперь Морен сумел разглядеть её. То был волколак – огромный полузверь, сохранивший человеческие черты. Он вскарабкался на грудь лешего, цепляясь когтями за твёрдую кожу как за древесную кору. Иван выпустил ещё одну стрелу. Та чуть было не угодила в волколака, но вонзилась в шею лешего и осталась там. Проклятый будто того и не заметил. Он метался, пытаясь потушить огонь и сбросить с себя волколака, а тот рвал его броню когтями и клыками, стремясь добраться до мягкой плоти.
Морен опомнился, когда огненное зарево, освещающее лес, стало ярче, а лицо опалило жаром. Крикнув Ивану: «Помоги мне!», он первым кинулся засыпать пламя сырой землёй. Иван замешкался – он то и дело бросал неуверенные, полные сомнения взгляды на дерущихся проклятых, но в итоге опустил лук и поспешил на помощь.
