Морен вовремя оказался рядом и рубанул мечом по раскрытой пасти. Из рассечённого носа брызнула кровь, но, кажется, это сделало медведя только злее. В один прыжок он настиг Морена, ударил лапой и на этот раз дотянулся. Когти смяли пластину на груди, разорвали кожу плаща и куртки, добираясь до тела. Левое плечо пронзила слепящая боль. Морен отступил в сторону и ударил мечом снизу вверх, желая снести зверю голову. Толстая шкура не дала этого сделать, да и силы одной руки не хватило – острый клинок пустил кровь, но и только. Израненный, обезумевший медведь разъярился только сильнее. Пытаясь укусить, он мотнул головой, выбил меч из руки Морена и тут же напал прыжком. В памяти всплыл старый приём, и Морен не придумал ничего лучше, как голыми руками схватиться за медвежьи челюсти, не давая им сомкнуться.
Медведь заревел, затряс головой, пытаясь одновременно скинуть его руки и сомкнуть пасть. Морен знал: если ослабит хватку, останется без пальцев, но и отпустить теперь уже не мог, оставалось только тянуть, надеясь, что хватит сил разорвать челюсти. Ещё один удар когтей пришёлся в бок, однако лишь сорвал пластину и разодрал одежду. Левая рука немела от боли и слабела. Старшой схватился за рукоять своего меча, попытался вытащить его из медведя, но тот метался из стороны в сторону, не давая этого сделать. Пока Морен боролся, пытаясь придумать хоть что-то, справа подбежал Дмитрий и с размаху вонзил меч в шею медведя, аккурат под загривком. Шатун заревел пуще прежнего, распахнул пасть шире, и Морен отпустил её, отскочил назад и выхватил нож.
Меч Дмитрия пронзил медведя насквозь, и тот медленно слабел, но продолжал бороться, замахиваясь раненой лапой то на одного, то на другого человека. Дружинники отбежали подальше, но всё уже было кончено. Могучий зверь выдохся, лапы его подкосились. С хриплым стоном он повалился на бок, окрашивая снег кровью из ран. Ещё пара вздохов, и дыхание его остановилось.
Настенька осторожно спустилась с дерева и бесшумно подошла к Морену.
– Он… мёртв?
Только теперь, когда лес погрузился в тишину, они услышали раздирающий душу стон. Дружинник, придавленный лошадью, всё ещё был жив и страдал от боли. Морен подобрал меч, сделал было шаг к раненому, но остановился. Взглянул на Дмитрия и кивнул в сторону девочки.
– Не дай ей к нему подойти.
Дмитрий тут же оказался рядом с Настей, приобнял её за плечи. И пока Морен со старшим вытаскивали несчастного из-под мёртвого животного, он отвлекал её разговорами, усадив у костра спиной к ним.
– Плохо дело, – молвил старшой, разглядывая подчинённого – темнобрового парня, показавшегося Морену таким хмурым.
Морен тоже видел, что дело дрянь, а дружинник, скорее всего, это ещё и чувствовал. Правая его нога ниже колена оказалась практически раздроблена, и из-под рваных штанов торчала оголённая кость. Сам он был бледен и тяжело, загнанно дышал, явно потеряв много крови.
– До города… дотяну?.. – спросил он, жадно глотая воздух, словно задыхался от боли.
– Резать надо, – мрачно заключил Морен.
– У тебя вроде сила есть. – Старшой смотрел на него с надеждой. – И меч остёр. Справишься?
Морен бросил пустой взгляд на свой меч. Он никогда ничего подобного не делал, но раз силы хватало, чтобы сносить головы и отрубать конечности проклятым да зверям, должно хватить и на то, чтобы отсечь ногу живому человеку. С одного удара, это очень важно, иначе парень мог умереть от боли. Но были и другие но, кроме банального страха сделать что-то не так: зима, холод, дружинник уже потерял много крови и мог не дотянуть до утра, даже если всё пройдёт гладко.
«Ничего не делать – тоже не выход», – решил про себя Морен.
– Брага есть? – спросил он сухо, бесцветным голосом.
Старшой закивал и убежал к тюкам с провизией. Вернулся он не только с бурдюком, но и с кучей тряпья. Наспех обустроив парню тёплую лежанку в корнях ближайшего дерева, он помог Морену оттащить его туда и прислонил раненого спиной к стволу. Левая рука Морена всё ещё немела и временами отзывалась болью – его собственные раны хоть и заживали, однако делали это медленно, да и крови он потерял знатно. Но для других делал вид, что в полном порядке, и плевать, что одежда пропиталась насквозь. После драки с медведем все они были в крови, кто своей, кто зверя, так что никто не разбирал, чья именно это кровь.
Дружинника напоили – старшой заставил его выпить всё, что было в бурдюке, до капли, – и Морен дал ему сухую ветку, чтобы стиснул в зубах. Очистив меч и опалив лезвие в костре, он обхватил его покрепче, поднял повыше, заглянул в лицо парню и спросил:
– Готов?
Тот кивнул, сжимая зубы. Морен замахнулся, держа меч двумя руками, и нанёс удар над коленом. Дружинник взвыл от боли. Кровь потекла рекой, но зато кость перерубилась ровно с первой попытки. Морен прижёг рану раскалённой головешкой, и парень взвыл пуще прежнего, обливаясь потом и слезами. Ночной воздух наполнил невыносимый запах палёного мяса.
