– Да какое тут войско? – спросил старшой, не скрывая сомнений. – Войско кормить надо, одевать, содержать, а в этих горах даже малый отряд долго не протянет, холодно же! Будь тут войско, его уж давно бы нашли, такое даже в горах не утаишь. Не верю я этим россказням.
– Говаривают, – снова вмешался в разговор светлоокий мальчишка, – что Кощей, дескать, колдун, ведьмач. Иначе как же?
– Да не колдун он, – протянул старшой и поморщился. – Нечистый он.
– То, что при жизни колдуном не был, не значит, что после смерти не мог им стать.
– Ты просто его не видел, – с досадой бросил старшой.
– А вы, стало быть, видели? – тут же спросил Морен.
Тот нахмурился, исподлобья взглянул на Скитальца, подумал немного и ответил:
– Видел. Страшилище он, чудовище. На человека похож, не спорю, да только не человек он, давно уж не человек. И когда я его видел, никаким ведовством он не владел.
– А когда он человеком был, вы его знали?
– Нет, только после.
– Сможете рассказать подробнее?
Старшой покачал головой.
– Нет, не могу. Не положено.
Морен сощурил глаза.
– Не положено?
– Угу.
– Кажется, вы не до конца понимаете, зачем я здесь. Проклятый проклятому рознь, бездумно рубить мечом недостаточно. Чем больше я буду знать, тем лучше подготовлюсь к встрече с ним. Если я не справлюсь, жизнь царевны может быть под угрозой. Как и ваша жизнь.
Морен говорил очень холодно, смотря прямо в глаза старшого. Тот хмурился, глядел исподлобья, долго думал, но в итоге с неохотой молвил:
– В тюрьме то было лет двенадцать тому назад. Я тогда нехитрую работу выполнял: еду заключённым носил да у дверей на посту стоял. Кого и за что судят – обсуждать не положено, да и не знаю я. Кощей не шибко разговорчив был, я и имени его настоящего не знал, его так другие служивые прозвали. Скажу одно, в тюрьме-то и стал он таким… нечистым.
– В городской тюрьме?
– Нет. В царской темнице то было. Туда сажают тех, кто лично пред царём провинился или кто важный пост до заключенья занимал.
Морен ощутил, как гнев подкатывает к горлу. Радислав солгал ему, когда сказал, что не знает, как и почему Кощей стал тем, кем стал. Теперь же получалось, что царь с самого начала был осведомлён лучше всех.
Старшой вдруг остановил коня и объявил:
– Стемнеет скоро. Дни зимой коротки, а в горах и подавно. Нужно сделать привал, пока местность открытая.
Морен поднял взгляд к небу, но солнце уже успело скрыться за горной грядой, и определить точный час не представлялось возможным. Ему самому казалось, что ещё довольно светло, но он доверился старшому, полагаясь на его знания и опыт.
Их небольшой отряд тут же разбрёлся по своим делам. Светлоокий паренёк привязал коней и занялся ими; двое других под руководством старшого готовили ночлег и провизию, а Морен ушёл собирать хворост. К тому часу, как развели костёр и поставили котелок на огонь, уже сгустились сумерки, обещая скорую ночь. Темнело крайне быстро.
Вода ещё не успела вскипеть, когда вдали, позади протоптанной ими тропы, раздалось лошадиное ржание. Отрядники как один обернулись на звук. Поскольку весь день они поднимались в гору, дорога позади петляла на возвышениях и низинах, и оттого новоприбывший гость появился внезапно. Из-за снежного пригорка выскочила пегая кобыла с маленьким всадником. Догнав их, тот остановил галоп и выпрямился в седле. Под соболиной шапкой и за высоким воротом пальто с меховой оборкой были видны только большие зелёные глаза, блестящие в свете костра, да золотые кудряшки. Малец набрал в грудь побольше воздуху и отрапортовал звонким голоском на одном дыхании:
– Царь направил меня к вам для оказания помощи! Он посчитал, что я могу быть полезен из-за тех сведений, которыми располагаю!
Морен с подозрением взглянул на него: совсем ещё ребёнок, судя по росту, годов десяти, не больше. И тут один из дружинников, до того молчавший, изумлённо воскликнул:
– Настюшка, ты, что ли?
– Дмитрий… – пискнула девчонка и втянула голову в плечи.
Дружинники округлили глаза, переглянулись. Морен сощурился, стиснул зубы, ощущая, как внутри него закипает гнев.
– Каких ещё сведений? – поинтересовался он.
– Я про Кощея могу рассказать, – начала девчонка бодро. – Я его при жизни знал… ла, – добавила она тише, сконфуженно, явно не понимая, как себя вести теперь, когда её обман раскрылся.
Дмитрий подбежал к Морену. Он оказался пареньком со жгучими карими глазами, высоким и широкоплечим, на вид чуть старше светлоокого, но всё ещё очень, даже слишком молодым – если есть семнадцать, уже хорошо.
– Её бы назад отправить, – обратился он к Морену.
Но тот и без него хорошо это знал.
– Об ином и речи быть не может.
– Как ты вообще нас нашла? – изумился старшой.
– Я от самого дворца за вами ехала.
– Теперь поедешь обратно, – отрезал Морен.
Девчонка вскинулась, как уж на углях.
– Не поеду я назад! Я помочь хочу! Говорю же, я Кощея при жизни знала, я о нём рассказать могу, знакомы мы были.
– Не могла ты его знать, – с раздражением бросил Морен. – Я не слепой и считать умею. Сколько тебе тогда было, три?
