Жизнь — это поток, а государство придает направленность такому потоку в определенных «берегах». Если ленинизм прилагал немалые усилия для доказательства того, что традиционное русло протекания жизни на Русской земле было неправильным — руслом заблуждений, опасных порогов и коварных воронок, и, возводил дамбу, препятствуя тому потоку, то сталинизм, прекрасно понимая, что не двигаться нельзя, настаивал на необходимости пролагать русло дальнейшей жизни принципиально изменившегося общества совсем в другом направлении, по отношению к традиционному руслу, а именно в том, где находится заветное «светлое завтра». И никакие горные хребты или бездонные пропасти, никакие раскаленные пустыни или промороженные бескрайние пространства не могли стать преградами для слитных усилий миллионов советских людей, способных превратить мечту о благоденствии и социальной гармонии в явь. В подобном утверждении, многократно усиленном ретрансляторами агитпропа, содержался мощный заряд бодрости и оптимизма. Все, что ни делалось с подачи властей в большой стране, непременно несло на себе печать уникальности. Каждый год переживался-превозмогался, как эпохальная веха, или как гигантский шаг к возжажданному коммунизму. Оставив далеко позади себя тяжкий груз прошлого, советские люди стройными рядами маршировали по бездорожью в «прекрасное далеко».
Универсальный мир подобен океану. На планете всего четыре океана, и столько же универсальных миров: китайский, индийский, персидско-мусульманский и греко-христианский. Все великие реки впадают в океаны. Реки текут в разных направлениях, в разных климатических поясах, но все они схожи между собой в стремлении достичь водных пространств без берегов. Русла к безбрежным океанам прокладываются веками и тысячелетиями, русла, как правило, извилисты, да и течение воды в реках, то бурное в горных теснинах, то спокойное на широких равнинах. Каждая крупная река вбирает в себя воду многочисленных притоков, подземных ключей, прибрежных родников и ручьев. Историю каждой великой нации нетрудно сравнить с течением такой могучей, полноводной реки. Нации также полнятся малыми народами и национальностями, племенами и народностями, разными сообществами, компактно проживающими на локальных территориях. Как у великой реки есть определенный бассейн, так и у любой великой нации есть вполне определенная территория расселения. И каждая великая нация стремится привнести свою энергию, свой вклад в океан событий и смыслов. Океан отнюдь не пассивный водоприемник или гигантский резервуар, у него есть свои подводные течения и вулканы, горные хребты и впадины. В океанах зарождаются штормы и ураганы. Универсальный мир таков же. Он, то спокоен, то изборожден высокими волнами, мрачен в своих глубинах, зато искрится под солнцем истины. Океан разрушителен под воздействием тектонических сдвигов на своем дне, и в то же время един, не расчленим: его нельзя объять или разъять на части. Любой океан безбрежен, глубок и неповторим.
Практически все столицы империй или крупных государств расположены на берегах рек или в местах впадения рек в море-океан. Каждая более-менее значимая столица притязает на то, чтобы стать маяком истории, центром определенного мира. Для достижения этой цели люди не жалеют ни сил ни средств, ни своих жизней.
Есть реки, обычно не крупные, которые впадают в озера. Эти реки также упорно торят свой путь к замкнутым водоемам, дабы не затеряться в пустыне или не уйти под землю. Замкнутыми озерами можно представить себе и карликовые миры, которые также своеобразны, вечны, но миниатюрны по сравнению с океанами, то бишь — с универсальными мирами.
Но к какому неведомому океану стремит свои воды могучий поток советской жизни? Этот океан будет называться «новый мир», но его пока нет в наличии. Этот океан, как и русло советской жизни, должны стать рукотворными. Необходимо пробить широкую штольню в высоких горах, проложить глубокий канал в пустыне, вырыть огромный котлован — грандиозные задачи стоят перед обществом, неслыханные и невиданные доселе в истории всего человечества. Создаются новая этика и новая эстетика, а все понятия и категории греко-христианского мира подлежат тщательной ревизии, пересмотру или казуистическому переистолкованию.
