Когда же это нервотрёпка закончилась, у нас оставалось два часа до отбытия. Мы решили, а если быть точнее я решила, переждать их в родном доме отца. Старая избушка располагалась на окраине города. По паутине и пыли можно было догадаться, что этот домик опустел очень давно. Усадив матушку на лавочку, я огляделась. В моей голове стали воспроизводиться весёлые рассказы отца о том, как он вместе двумя братьями, которых я никогда не видела, провёл своё детство. Затем я обратила внимание на несколько фотокартин в рамках, висящих на стене, и взяла одну из них. На ней были изображены три маленьких мальчика, а сзади них стояла благородная дама средних лет.
В правом нижнем углу подпись:
Мадам Шелингова и её воспитанники (Спиридон 6 лет, Серафим 5 лет и Савва 3 года)
— Забавно! — произнесла я, подсев к маме, — Что у папы, что у его братьев чудные имена и все они на "С". Мам, а кто эта мадам Шелингова? Батюшка ничего о ней не рассказывал.
Матушка начала что-то бубнить под нос. Прислушавшись, я разобрала: "Дьявол не ушёл."
— Матушка, ну сколько можно? — меня её поведение уже начало раздражать.
Вдруг мама повернулась ко мне. Её широко распахнутые глаза меня начали пугать.
— Ты… Ты… — прошипела она, — Ты дьявольское отродье.
— Я? Как ты можешь так говорить, мама? — я не верила своим ушам, — Я же твоя дочь!
— Нет, Бог призвал все моих детей. А ты тут по воле дьявола.
— Мама, прекрати!
— Дьявольское отродье!
— Прекрати! — закричала я, и это подействовало на неё.
Мама снова замолчала, опустив голову, и все мои попытки её снова разговорить провалились.
На обратном пути меня мучила жуткая бессонница, поэтому я с папиной сумкой вышла на палубу, когда на ней никого не было. В этот момент дирижабль пролетал над Нестеровскими горами. Но мне было не до их красоты. Я не могла выкинуть из головы слова матери и понять, почему она со мной так грубо обращается. Отец меня пытался убедить, что она меня любит, но по-своему. Да, батюшка всегда пытался найти в людях добро, но любовь матери мне казалось очень сомнительной.
Я достала из сумки чистый блокнот и карандаш. Чтобы отвлечься, я стала рисовать незатейливые узоры. Сначала они меня успокаивали, но через какое-то время эти каракули показались мне такими уродливыми, что я выдрала листок из блокнота, смяв его в комок, и бросила вниз.
Подышав свежим воздухом, я уже собиралась покинуть палубу, но стоило мне развернуться, как я увидела матушку. От испуга я прижалась к ограждению. Она же, подойдя вплотную, стала сверлить меня взглядом.
— Мама, почему ты не спишь? — прошептала я.
— Дьявольское отродье. — прошипела мать, нервно сжимая руки в кулаки.
Я, тяжело вздохнув, собралась покинуть палубу, но вдруг она закричала и схватила меня за горло.
— Возвращайся к сатане, тварь! — кричала она.
Я хрипя умоляла её остановиться, в ответ она ещё сильнее давила на шею. Затем я стала бить её по рукам, царапать лицо, — в общем оказывать всяческое сопротивление. В итоге наши крики разбудили пассажиров.
Однако меня это не спасло. Когда они прибежали на палубу, мама не остановилась, даже более того. Она меня толкнула, и я полностью обессиленная упала с дирижабля. И единственное, что мне оставалось, падая вниз, это ждать своего конца…
***
— … Однако это был ещё не конец. — закончила Аня.
Пётр снова пробежался взглядом по молодой девушке. Он прикинул примерную высоту Нестеровких гор. То, что перед ним сидела Анна Демидова, было настоящим чудом. Мужчина даже хотел присвистнуть от осознания этого факта, но вовремя сдержался.
— Да, Пётр Иннокентьевич, и небываемое бывает. Всё зависит от того, как упасть. — усмехнулась Аня, — Я хотела кое-что спросить…
— Что с твоей матерью? — докончил Пётр, девушка утвердительно кивнула, — Я разговаривал со следователем, который вёл дело по факту твоей смерти. Твоей матери поставили диагноз — параноидная шизофрения — поэтому привлечь её к ответственности не представлялось возможным. Её отправили в сумасшедший дом.
— И она до сих пор жива?
— Если верить слухам, то да. Даже логически можно предположить, что если бы она умерла, то её бы похоронили бы рядом с твоим отцом. — Пётр увидел в лице Ани разочарование, но решил это не комментировать, — А теперь моя очередь задавать вопросы, и первый мой вопрос: где же ты была все эти годы?
На лице Ани появилась странная улыбка, из-за чего Пётр на секунду вспомнил, что шизофрения может передаваться по наследству, затем эта улыбка пропала, и девушка тяжело вздохнула и прижала ладонь к лицу, словно пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания. Однако вскоре она пришла в себя.
— Я сейчас глупый вопрос задам, но… — голос Ани казался усталым, — Вы слышали про Белянскую слободу?
— Белянская слобода? — удивился следователь, — Так ты значит в этой секте прожила!
— Не смейте говорить о том, чего не знаете! — возмутилась девушка, — Да после смерти отца и предательства матери, они стали для меня новой семьёй!
***
