Эти облака, дымки, ущелья, горные вершины – подлинный Хуан И-фэн, в этом не было никакого сомнения. Никто, кроме него, не мог, применяя канонические приёмы в прописи косо поставленной кистью, передавать живую пульсацию туши, плотно накладывая краски, сохранять звучание кисти. И всё же… Всё же этот свиток явно был не тем, который Янькэ-вэнь видел когда-то в доме Чжана. Это был Хуан И-фэн, но далеко не самый лучший.
Собравшиеся – и сам Ван, и его приживальщики – не спускали с меня глаз, поэтому я должен был следить за собой, чтобы они ни в коем случае не заметили на моём лице разочарования. Но, как я ни старался, мне, очевидно, всё же не удалось скрыть досаду. Выждав некоторое время, Ван озабоченно спросил:
– Каково ваше мнение?
Я ответил решительно:
– Написано кистью гения! Неудивительно, что учитель Янькэ был в таком восторге.
Лицо Вана постепенно разгладилось. И только еле заметная морщинка меж бровей свидетельствовала о том, что мои похвалы не до конца убедили его.
Как раз в тот миг и появился учитель Янькэ, от которого я впервые услышал об одухотворённой красоте «Осенних гор». Не переставая радостно улыбаться, учитель приветствовал Вана.
– Пятьдесят лет назад я видел эти «Осенние горы» в заброшенном жилище Чжана, а сегодня мне посчастливилось снова встретиться с ним здесь, в вашем прекрасном доме. Воистину неисповедимы пути судьбы!
Так говоря, учитель Янькэ не отрывал глаз от висевшего на стене свитка. Уж он-то должен знать: та ли это картина, которую он видел когда-то, или другая, – поэтому и я, и Ван внимательно следили за лицом учителя, пока тот рассматривал свиток. И вот – не знаю, показалось это мне или было на самом деле, – будто лёгкая тучка набежала на его черты.
После долгого молчания Ван, явно обеспокоенный, робко спросил учителя:
– Каково ваше мнение? Только что учитель Ши-гу весьма лестно отозвался о картине.
У меня всё похолодело внутри. Неужели прямодушный учитель Янькэ выложит всё как есть? Однако, очевидно, учитель пожалел Вана и не захотел его разочаровывать. Закончив рассматривать картину, он почтительно ответил хозяину:
– Вам повезло, что в ваши руки попала эта картина. Думаю, что теперь все сокровища, хранящиеся в вашем доме, засверкают ещё большим блеском.
Но, увы, лицо Вана всё больше мрачнело. И если бы не пришёл запыхавшийся учитель Лянь-чжоу, нам, несомненно, пришлось бы очень туго. Появившись как раз в тот миг, когда похвалы учителя Янькэ готовы были иссякнуть, новый гость тут же присоединился к беседе:
– Это и есть те самые «Осенние горы»?
Небрежно поклонившись хозяину, учитель Лянь-чжоу устремил свой взгляд на картину Хуана И-фэна. Некоторое время он молчал и только покусывал усы.
– Учитель Янькэ говорит, что пятьдесят лет назад уже изволил видеть этот пейзаж, – объяснил Ван, и в голосе его прозвучало растущее беспокойство. А надо сказать, что учитель Янькэ никогда не рассказывал учителю Лянь-чжоу о выдающемся творении Хуана И-фэна. – Так что же вы скажете? Каково ваше просвещённое мнение?
Учитель, вздыхая, по-прежнему не отрывал глаз от картины.
– Скажите же всё, что думаете, не обинуясь… – принуждённо улыбаясь, торопил учителя Ван.
– Что я думаю? Но ведь это… – И учитель Лянь-чжоу снова умолк.
– Так что же?
– Это одно из лучших творений учителя Да-чи. Взгляните на тоновые переходы в этих облаках и клубах дыма. Разве они не сочатся жизненными соками? А как выполнена листва? Человеку не под силу создать такое, это истинно творение Небес. А видите ту далёкую одинокую вершину? Как оживляет она общую композицию!
До сих пор молчавший учитель Лянь-чжоу повернулся наконец к Вану и, расписывая достоинства каждого мазка, начал искренне восхищаться картиной. Стоит ли говорить о том, что с каждым его словом лицо Вана всё больше прояснялось?
Воспользовавшись моментом, мы тайком с Янькэ-вэнем обменялись взглядами.
– Учитель, это действительно те самые «Осенние горы»? – тихонько спросил я, а Янькэ-вэнь покачал головой и как-то странно подмигнул мне.
– Всё это словно сон. Не иначе как тот Чжан, который принимал меня, был лисом-отшельником.
– Вот и вся история об «Осенних горах».
Закончив рассказывать, Ван Ши-гу неторопливо отхлебнул чаю.
– Да, странная история, – отозвался Юнь Нань-тянь, который давно уже не отрываясь вглядывался в пламя светильника.
– Говорят, что потом Ван потратил немало усилий, чтобы добраться до истины, но похоже, что ни о каких других «Осенних горах» Чжанам не было известно. Поэтому то ли тот свиток, который видел когда-то учитель Янькэ, до сих пор прячется где-то, то ли учителя просто подвела память. Во всяком случае, ничего более определённого сказать невозможно. Вряд ли и дом Чжана, и сама картина были просто наваждением…
– Тем не менее тот странный осенний пейзаж весьма отчётливо запечатлелся в душе учителя Янькэ. Да и в вашей душе тоже…
– Мне кажется, что я и сейчас живо вижу и сине-зелёные тона гор, и киноварь красной листвы.
– А раз так, даже если этой картины и не существует, стоит ли о том горевать?
Тут великие художники Юань и Ван, церемонно сложив ладони, усмехнулись.
