Сапёр смотрел на него как на врага народа, а Андрей молча отобрал у него часы и вышел во двор. Он крутил их в руках всю дорогу до клуба, не зная, что делать с ними теперь – подарков, которые нельзя было принять, Андрею не дарили никогда. Часы были дорогими, а отправитель даже не оставил визитки – хотя персону его угадать и было нетрудно.
А когда оказался в офисе, почти сразу же услышал звонок.
- Да? – откликнулся он, поднимая трубку.
- Мой маленький презент смягчил тебя хотя бы чуть-чуть?
Андрей посмотрел на презент и прикинул цену. На его собственных, подаренных три года назад Яром часах, не было ни одного камня, но он знал, что цена варьируется от 20 до 30 тысяч долларов. На этих была куча камней, да и модель выглядела куда изящней.
- Не мой стиль, - сказал он честно. – Я ценю вашу заботу, но эта вещь будет странно смотреться на мне. Как мне отправить её вам?
- Оставь себе, я не привык передаривать подарки.
Андрей вздохнул.
- Я уже предупреждал вас – не пытайтесь меня купить. У меня очень легкомысленное отношение к деньгам.
- У нас с тобой обнаружилась уже вторая общая черта. Деньги – не главное, Андрей. Я просто хотел, чтобы ты понял – я думал о тебе весь остаток ночи, и я не злюсь.
- Что будет, когда вы наиграетесь? – спросил Андрей резко, не обращая внимания на слова собеседника.
- Что ты хочешь сказать?
- В болото? – из горла Андрея вырвался нервный смешок.
Эдуард какое-то время молчал.
- Я надеюсь, ты не заставишь меня делать что-либо подобное, - сказал он наконец.
- Всё ясно, - Андрея отпустило резко, тревога исчезла в один миг. – Все ваши дальнейшие угрозы, как и подарки, не имеют смысла, Эдуард. Вы слишком много можете. Вы можете уничтожить меня просто потому, что я не так на вас посмотрю. А я не играю в эти игры. Простите и отстаньте от меня наконец.
Андрей бросил трубку и упал в кресло, тяжело дыша.
Прошло минут пять, и в дверь постучались. На пороге стояла Рита.
- Ты почему не звонишь? – строго спросила она.
- Извини. Дурацкий вышел день. Неделя. Да и вообще дурацкое лето.
- Заметила, - Рита закрыла за собой дверь и, подойдя к нему, пристроилась на подлокотник. – Если тебе интересно, фестиваль прошёл на ура.
- Я рад, - радости, впрочем, Андрей не испытал никакой. А потом посмотрел на часы. – Слушай, Рит… - произнес он. – Ты знаешь, что ты просто золото?
- Нагло льстишь, Журавлёв. Но можешь продолжать.
- Закрой глаза. Закрыла?
- Да.
Андрей поймал её запястье, вынул из пальцев бумаги, которые Рита принесла с собой, и положил на стол. А затем взял часы и защелкнул на её руке.
- Ой… - открыв глаза, Рита расплылась в улыбке, но тут же стала серьёзной. – Андрюха, ты что, с ума сошёл?
- Не нравится?
- Куда я буду такое носить? Это же как мишень на лбу – «у меня есть бабло, подойди и возьми».
- Ну, не знаю, - Андрей развёл руками и встал. – Не нравятся – продай. А я пойду, покурю.
Эдуард, впрочем, так и не успокоился. Ещё через пару недель Андрей получил ещё один «презент» - двухметровое живописное полотно, изображавшее юношу в объятьях зрелого мужчины. Полотно пробуждало неожиданно яркие картины продолжения сюжета, тем более усиливавшиеся длительным воздержанием Андрея. В довершение ко всему к полотну прилагалась открытка: «На его месте мог бы быть ты».
Андрей рухнул на кровать и застонал. Хотелось. Просто хотелось. И Эдуард пока что был единственным, кто в этом смысле действительно вызывал у него интерес. Но если мысль о том, что Эдуард проникнет в его тело, он ещё мог рассмотреть, то мысль о том, что Эдуард проникнет в его жизнь, была абсолютно неприемлема.
И когда вслед картине пришёл очередной звонок с вопросом о впечатлениях, говорить о первой части своих размышлений Андрей не стал, зато постарался как мог подробно объяснить собеседнику суть второй:
- Вы очень интересный человек, Эдуард. И ваши картины… Они на самом деле чудесны. Но я не буду игрушкой. Ничьей. Не важно, как назовёте это вы.
- Я тебя понял, - вопреки словам, голос Эдуарда вибрировал, выдавая его настроение. И ещё через неделю, когда Андрей решил закрыть клуб на переоборудование, вместо заказанной звуковой системы на грузовике прибыла самая мощная, только что появившаяся «Surround Dolby Digital Excellent», которой в России ещё не было.
Андрей колебался. Целых полторы минуты. А потом понял, что есть вещи, против которых нельзя устоять – и распорядился начать установку.
Впрочем, в очередной телефонный разговор он предпринял ещё одну попытку объяснить Эдуарду бессмысленность его действий – и снова без всякого успеха. Казалось, Эдуард и сам наслаждается происходящим.
Подарки продолжали появляться – драгоценные безделушки, техника, живопись и один раз машина. Самое дорогое Андрей отправлял назад – а вот живопись, как правило, оставлял, считая, что возвращать подобные подарки не очень вежливо.
Стоило признать, что посягательства Эдуарда заметно отвлекали от мыслей о Яре.
