- Значит, всё же шлюха, - заметил Козырев удовлетворённо.
- Пошёл ты, - Андрей отвернулся и шагнул к выходу, но рука Козырева тут же до боли сжала его локоть.
Андрей на секунду запаниковал. Охрана ждала снаружи, но вряд ли они стали бы вмешиваться – разве что его начали бы резать на куски.
- Завтра поговорим, - сообщил Козырев, вдруг оказавшийся совсем рядом, так что его дыхание обожгло ухо.
Андрей повернул голову и, не разжимая плотно стиснутых губ, процедил:
- Где?
- Можешь выбирать.
Андрей чуть расслабился, чувствуя, что игра продолжается.
- Воробьёвы горы, - сказал он, – погуляем, поговорим.
Козырев улыбнулся и отпустил его, в миг становясь таким же мягким и обаятельным, как и в прошлые вечера.
***
Андрей вышел из казино и закурил. Он почти видел фигуры двух амбалов в кожанках за стеклом одной из девяток, но только подал знак рукой, как можно более незаметно и, спрятав руки в карманы, побрёл вдоль улицы.
Ночевать под открытым небом, тем более в такой мороз, ему не приходилось никогда. К Люку идти было нельзя и тем более нельзя было идти домой, а денег у него в кармане было ровно столько, сколько он унёс из казино накануне – от силы хватило бы на такси. Соваться в гостиницу без документов тоже было чревато, да и сомневался Андрей, что найдётся гостиница ему по карману.
Минут двадцать он просто брёл по Арбату по направлению от центра, доставая руки из карманов только для того, чтобы закурить, а потом остановился, прислушиваясь. Андрею показалось, что он слышит знакомые голоса.
Он постоял ещё, вслушиваясь в лабуду, которую перетирали между собой стоявшие поодаль пацаны, а потом расхохотался и хлопнул одного из них по плечу:
- Володихин, ты?
Парень обернулся удивлённо и тоже захохотал.
- Журавлёв? Тебя ж зарезали, не?
Андрей усмехнулся.
- Пока нет, но всё зависит от тебя.
***
На следующий день на Воробьёвы Андрей приехал чисто вымытый, одетый в новенькие рубашку и куртку, и на такси.
Константин ждал его на смотровой площадке – в чёрном пальто, застёгнутом под самое горло, нахохлившийся и явно недовольный опозданием.
Андрей только усмехнулся, затормозив напротив него.
- Куда пойдём? – спросил он, как ни в чём не бывало.
- Что это за пацанчик? – спросил Козырев.
- Дима Володихин.
Константин шагнул к нему и глаза его недобро блеснули.
- Я знаю, что Дима Володихин. Я спросил, кто он тебе.
Андрей расхохотался и, поймав Константина за локоть, развернул его так, чтобы можно было идти вдоль парапета.
- Не бойся, не любовник. Он чистейший натурал. А ты, стало быть, уже биографию пробил. Ну и как, узнал, как меня зовут?
- Узнал, - подтвердил Константин, легко поддаваясь на провокацию, и двинулся следом за ним. – Пока что ты не соврал. Хотя непонятно мне всё-равно…
Андрей резко повернулся и приложил палец к его губам
- Я тебе и нравлюсь тем, что непонятен. Разве не так?
- Нет, не так.
- Тогда чем?
Константин помолчал.
- Ты красивый, - сказал он. - У тебя живые глаза. И я в самом деле не думал, что тебя можно купить. Если честно, ты меня разочаровал.
Улыбка медленно сползла с лица Андрея, оставшись жить лишь на краешках губ.
- А если бы я сказал, что не хотел становиться шлюхой? Что меня похитили и…
Теперь расхохотался Константин, резко и обидно блеснув глазами.
- … и заставили подставлять кому-то зад? Извини, я бы разочаровался ещё сильней.
- Но ты бы меня забрал?
Козырев пожал плечами.
- Не пытайся давить на жалость, Андрей. Я уже сказал – бездомные котята мне не нужны.
Андрей улыбнулся холодно и зло, под стать взгляду мужчины. Наклонил голову набок и сказал:
- Вот видишь. Тогда о чём мы должны говорить?
Константин пожал плечами и, прижав его пальцы плотнее к своему локтю, сам двинулся вперёд.
- Не знаю, - сказал он. – Если бы мы познакомились иначе, то я бы спросил, как тебе этот вечер и этот снег.
- Мне нравится, - Андрей улыбнулся и прижался на секунду щекой к его плечу. Вполне искренне, потому что это было именно то, о чём он мечтал.
Они шли по дорожке, постепенно спускаясь к реке, наблюдая, как начинают загораться на другом берегу разноцветные огни. Иногда Андрей пытался угадать, что это светится там вдали, а Константин предлагал свои ответы на этот вопрос.
И с каждым словом и с каждым шагом Андрей чувствовал, как накатывает на него бесконечная грусть.
Он понял наконец, чего ему так не хватало в последний год, и что Яр вполне мог ему дать, – но ни разу даже не попытался.
Они оба знали, кто из них кто. Не знали только деталей, но главного Андрей не пытался скрывать, – а Константин больше не спрашивал его о прошлом, будто удовлетворившись тем, что донесли ему его люди за прошедший день.
Андрей не пытался рассказывать, потому что даже если бы он мог рассказать, меньше всего ему хотелось говорить о даче, где он готовил сосиски в ободранной кастрюльке, о том, как Яр брал его, заставляя упираться в стену лбом, и о том, как он перестал смотреться в зеркало, потому что устал каждое утро видеть перед собой избитое, опухшее лицо.
