Уверен, со стороны моя работа выглядела красиво и непринужденно, но на трех тварей я потратил львиную долю оставшихся сил. А еще я где-то оставил меч. Оглядевшись, я заметил его воткнутым в землю рядом с Вэнсом — должно быть, я сделал это автоматически, чтобы освободить руки. Никак не привыкну к необходимости таскать с собой тяжелую железку!
— Слушай, мне плевать, что вы там не поделили, но это очень не вовремя. Будьте добры в следующую полночь обновить печать. Еще одну такую ночь я не переживу, — проворчал Вэнс, когда я забирал свой меч.
— Конечно.
Я не стал говорить этого, но если завтра не обновить печать, следующую ночь никто не переживет. Маг считал, что у нас в запасе еще сутки, но не учел одного момента — присутствие демона в нашем мире ослабляло печать быстрей. Завтра крайний срок.
Когда я вернулся к «своим», стал свидетелем еще одной драматичной сцены. Битва была окончена, и Мэйнард, явно вдохновленный примером Эрвана, решил подкатить к Мирте. Она как раз закончила с лечением одного из ребят Карпуса и опустилась возле нашего юного мага, чтобы посмотреть его руку — похоже, одна из тварей его все же достала.
— Мирта, послушай, я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но я хочу, чтобы ты знала. Если вдруг я умру…
— О чем ты? С тобой все будет хорошо, просто царапина, — несмотря на усталость и нервное напряжение, она старалась его подбодрить.
— Жизнь так переменчива! Так вот, если я умру, то буду жалеть лишь о том, что так и не пригласил тебя на свидание. Мы ведь…
— Нет, Мэй! Не надо, не говори больше ничего, — Мирта соскочила на ноги и попятилась, словно он не на свидание ее приглашал, а на ночную экскурсию по Демоновым горам.
— Постой, не уходи!
— Там, наверное, тоже нужна моя помощь.
И девушка убежала туда, где только что сражался отряд
— Вот и пойми этих девчонок! Я уверен, что тоже нравлюсь ей, что не так-то?
— Сам же сказал — время неподходящее. Ей, наверное, как всем нам, хочется поскорей разделаться с делами и упасть в кровать. Одной, — зачем-то уточнил я.
— Мэйнард, а как ты понял, что нравишься ей? — деликатно спросил Деметриус, отпустив пациента. По его тону мне показалось, что в вопросе какой-то подвох.
— Это сложно объяснить. Она всегда с интересом слушает меня, она добра ко мне. Нам хорошо вместе, и вообще… Черт! Какому богу нужно принести жертву, чтобы научиться понимать, что творится в женской голове?
— Боюсь, нет такого бога, — целитель смотрел на Мэйнарда с пониманием и неподдельным сочувствием.
— А вы их понимаете?
— Нет, я просто умею внимательно смотреть и слушать. С девочкой все очевидно.
— Так, может, объясните?
Деметриус с грустной полуулыбкой покачал головой:
— Думаю, это было бы неэтично с моей стороны. Она все скажет сама, когда придет время.
Мы с Мэйнардом недоуменно переглянулись, я мог только пожать плечами в ответ на его вопросительный взгляд, так как понятия не имел, что у девчонки на уме. Да меня это и не касалось.
— А что там с Эрваном? Или тоже скажешь — неэтично распространяться?
— Я сделал все, что в моих силах, но гарантий давать не могу. Если доживет до утра, то, скорее всего, выкарабкается. Извините, но мне тоже нужно идти.
Деметриус редко вел целительскую практику, но он никогда не работал вполсилы, и неважно, кто его пациент. Если он говорит, что сделал все, что мог, значит, так оно и было. Оказывается, за те дни, что я провел с этой командой, я неожиданно для себя успел к ним привязаться. Я только сейчас это понял. Мне было не все равно, выживет ли Эрван.
Над морем сияло полуденное солнце, окрашивая золотистыми оттенками и воду, и старые кирпичи мрачной башни. Сквозь зазор между тяжелыми плотно задернутыми шторами на пол падала узкая полоска света. Морской ветер стучал в закрытые плотными шторами окна. Раньше Двэйн обязательно отворил бы их, впустил в душную комнату немного утренней свежести. Теперь же потрясающему виду за окном он предпочитал темень и духоту, а при взгляде на бескрайнее море маг испытывал необъяснимую тревогу. В нем кипела злость, царапало острыми когтями раздражение, и Двэйн уже не знал, где кончаются его эмоции и начинается та сущность, что давала ему сил. До этого он стоически сносил все побочные эффекты — обретенная сила того стоила, но теперь с каждым днем становилось все хуже, он чувствовал: еще немного — и он начнет себя терять. Даже его внешний облик стал меняться: цвет глаз потемнел, сосуды полопались, руки начинали походить на скрюченные птичьи лапы. Что дальше? Он почти все перепробовал, осталось последнее средство. Если не поможет и оно, останется распрощаться либо с обретенной силой, либо с человеческой природой. Он уже добился, чего хотел, с Лисандром наверняка расправился Кассиан, но теперь, познав настоящее могущество, сможет ли он довольствоваться прежними, до смешного скудными возможностями? Быть может, стоит немного перетерпеть, и он подчинит себе эту непокорную сущность? Он зашел слишком далеко, чтобы так просто сдаться!
