Строго говоря, октаграмма была идеально ровной, и все ее лучи были абсолютно одинаковыми — их можно отличить лишь по защитным рунам, которые опоясывали фигуру, но так повелось, что за каждым магом закреплялось определенное место. Я на всякий случай оглянулся, но ошибки не было — «моими» рунами с первого ритуала были «давать» и «вечность», вот и сейчас они слабо мерцали за моей спиной. Если уж на то пошло, Хенрикус мог не знать, где я обычно стою — он покинул ковендо того, как я первый раз встал в круг.
Когда я с недоумением посмотрел на старого мага, он кивком указал мне на луч, где много лет подряд стоял Окинус. Место главы неизменно было в начале строки у рун «власть» и «пространство», а я стоял рядом.
— Ты же за главного, Лисбет, — прошелестел Аракс.
Я сам зачем-то ляпнул это ему в нашу первую встречу, не идти же теперь на попятную? Уступив личу свое место, я молча перешел на соседнее. Я ждал, что кто-нибудь возмутится, но либо остальным было уже все равно, либо мое перемещение восприняли как должное. Остальные поглядывали на Аракса с опаской, но на его счет тоже никто не возражал — в отчаянном положении примешь любую помощь. Лишь Велиус как некромант разделял мое восхищение.
Ронгвальд успокаивал запаниковавшую Марису, которая боялась сделать что-нибудь не так. Перед первым ритуалом всем страшно. У меня самого тряслись руки, когда мне в первый раз пришлось встать в круг, но тогда все было в штатном порядке, а в этом году все через одно место. Конечно, она была не готова. Никто не был готов к тому, что случилось в эти дни. Я должен был встать на место главы лет эдак через десять, но никак не сейчас, и мне во всем придется разбираться самому. У Хенрикуса осталась незаконченная работа, он не готов уйти так рано. Араксу, наоборот, давно пора на покой, но в нашем деле даже смерть не оправдание.
Наконец, все встали по своим местам, и символы вокруг нас вспыхнули зеленым пламенем. Учитель обычно что-то говорил перед началом, какие-то напутственные слова, но я вспомнил об этом только сейчас. Мне многое хотелось бы сказать, но слова не шли в голову, и, оглядев темные фигуры, освещенные тревожными отблесками магического пламени, я молча кивнул и первым прикоснулся к дару.
Сила проходила сквозь меня, кровью текла по венам, облекаясь в сложнейший узор. И когда плетения восьми магов соединялись в одну печать, объединенная мощь темного круга высвобождала силу древнюю, как сам мир.
Лишь прикоснувшись к ней, способной рождать и разрушать целые миры, понимаешь, как ничтожны на самом деле наши возможности. Даже тем, кого мы почитаем за богов этого мира, она не доступна в полной мере, каждый владеет лишь ее частью и лишь за эту часть отвечает. И среди выпускников магической академии, собравшихся для посвящения, каждый бог высматривает тех, в ком есть предрасположенность к его стихии, и делится с ним крупицей своей силы, берет под свое покровительство. Боги не дают ничего просто так, они откликаются на то, что в нас уже есть, и дают этому проявиться.
Мы не зря работали за двумя защитными кругами. Внешний не давал бушующему водовороту магической мощи выйти за его пределы, внутренний защищал нас от нас самих, не позволяя взять больше положенного и сойти с ума. Даже Аракс, способный в своем теперешнем состоянии пропускать через себя ужасающие потоки магии смерти, не выдержит мощи любой другой стихии из тех, что сплелись сейчас перед нами в невероятный рисунок.
Если такие силы нужны, чтобы поставить временную заплатку на ткань мироздания, я даже представить боялся, что мне придется сотворить, чтобы зашить ее навсегда, не оставив созданиям чуждого мира ни шанса проникнуть в нашу реальность. Но если два уважаемых мною мага решили, что это возможно, значит так и есть. И я рано или поздно это сделаю.
Сияющая печать слепила привыкшие к темноте глаза, заделывая едва не открывшийся разлом. В этом году все висело на волоске, мы все стояли в опасной близости к краю пропасти. Еще никогда ритуал не был так близко к провалу, но мы справились.
На побережье Северного моря даже в начале лета не было жарко, пронизывающий ветер заставлял плотней завернуться в шерстяную мантию.
Я нашел Деметриуса работающим в саду. Сажать деревья ему помогал мальчик лет двенадцати, я его у нас уже видел пару раз, но внимание не заострял — раз тут бегает, значит, чей-то. Сад вокруг башни был не совсем обычным. Никто уже не помнил, откуда пошла эта традиция, но когда кто-то из магов темного ковена умирал, в его честь высаживали дерево. И каждое дерево здесь — память о ком-то из наших старших. Пусть не все они здесь похоронены, кого-то так и не удалось найти, но у каждого ствола лежит памятный камень с именем.
Как я и обещал Либитине, вчера мы с почестями проводили Аракса и, увы, не его одного — Хенрикус не пережил отдачи от ритуала. Когда Деметриус подхватил старого мага, он уже не дышал. Вчера я поклялся на его могиле, что завершу их с учителем работу, чего бы мне это ни стоило.
