Тем не менее, если продолжать вести такой разговор, то он мог бы затянуться на несколько дней, а потому Тео прервал Глаттони.
– Я хотел ещё кое о чем Вас спросить.
Глаттони перестала говорить, а затем спросила:
– Разве уже не слишком поздно?
– А-а?
– Я уже ответила на твой вопрос. О том, почему изменился мой способ общения.
Лицо Тео перекосилось. Пусть даже речь шла всего лишь об одном дне ожидания, но любой был бы разочарован таким поворотом дел.
Тем не менее, вскоре его разочарование преобразовалось в раздражение.
– Это шутка.
– … Что?
– Ты не знаешь, что такое "шутка"? Это слова, которые должны привести к комичной ситуации…
– Я знаю, что такое шутка!
Он даже не мог предположить, что жадный гримуар – это тот, кто может отпускать такие шуточки… Это и вправду было странное существо. Они ещё даже не дошли до дела, но Тео уже исчерпал всю свою выдержку.
Несколько раз глубоко вздохнув, Тео вновь открыл рот. К счастью, предыдущий вопрос не рассматривался как "вопрос, на который можно получить ответ".
– Могу я передать своё право задать вопрос другому человеку?
Глаттони издала весьма интересный звук.
– Ухру-хру, как интересно.
Тео представил себе, как "глаз", который смотрел на него из глубины ладони, повернулся к Винсу. Так или иначе, даже если ответом будет "нет", то Теодор сам задаст вопрос, который подготовил Винс.
А потому неудивительно, что Глаттони с готовностью ответило:
– Это не имеет никакого значения. Ты – первый человек, совершающий подобную транзакцию, однако проблемы как таковой в этом нет.
– … Продолжайте, профессор.
– Спасибо.
Тео отступил назад, а Винс, наоборот, сделал шаг вперед. Из-за небольшого волнения поведение Винса слегка отличалось от обычного. Он долго ждал возможности задать этот вопрос и чувствовал себя словно спортсмен, который наконец-то добрался до финиша после продолжительного забега по длинной и неизвестной ему дистанции.
– Могу я звать Вас Глаттони? – подрагивающим голосом спросил Винс.
– Любое имя хорошо. Разве я похожа на того, кого заботят подобные мелочи?
– Ясно. Тогда позвольте мне задать Вам вопрос.
Винс глубоко вздохнул и, после нескольких попыток, наконец-то задал вопрос, который так долго прокручивал в своей голове:
– Я хочу, чтобы Вы рассказали мне об отношениях между языком и магией.
***
Магия существовала ещё с тех времён, когда люди даже не знали, как назвать это явление.
Эльфы, живущие тысячелетиями; драконы, обитавшие в этом мире десятки тысяч лет; демоны, скованные ложным, но вечным существованием; а также бесчисленные другие существа и расы использовали магическую силу, называя её самыми разными именами.
Кроме того, каждая раса по-своему взаимодействовала с магией.
Эльфы использовали её для общения с духами, в то время как гномы использовали силу огня и земли, чтобы ковать железо. Демоны издевались над законами бытия, используя таинственные ритуалы, а драконы заставляли мир вздрагивать всего несколькими своими словами.
Люди были единственными, родившимися безо всякой силы. Они украли песнопения эльфов, стучали по железу, как гномы, а иногда даже подражали ритуалам демонов.
Первое тысячелетие в истории человечества было бессмысленным. Однако в последующем тысячелетии появилось немного света. Лишь в третьем тысячелетии наконец-то была завершена концепция кругов. Впервые с начала сотворения мира в человеческом роду начали рождаться "маги".
С тех пор прошло уже несколько тысяч лет, но гримуар, который существовал ещё до основания этого мира, моментально ответил на вопрос человека-мага:
– Вопрос слишком всеобъемлющий. Чтобы полностью объяснить отношения между языком и магией, будет недостаточно всей вашей жизни.
– Тогда что, если ограничить объяснение только человеческим языком?
– Результат будет тем же. Существует 526 человеческих наречий, а потому объем информации превышает лимит, разрешенный для одного вопроса.
– Хм-м.
Это была трудная ситуация, а потому Винс начал почесывать свой подбородок, напряженно думая.
В Башнях Магии, где собирались лучшие маги континента, мало кто изучал археологию. За последние два столетия из-за многочисленных войн были разрушены сотни тысяч памятников истории, а потому многие предыдущие записи были потеряны.
Не было преувеличением сказать, что не существовало ни одного способа исследовать древние забытые языки, кроме как через что-то вроде гримуара. Винс немного помолчал, после чего произнес:
– Тогда, пожалуйста, объясните мне, почему слова древних языков и современного языка приводят к разным магическим эффектам.
Винс решил не жадничать. Вместо того, чтобы попытаться узнать слишком много и сразу, профессор задал вопрос, с которым столкнулся совсем недавно. Слова, имевшие одинаковое значение, часто использовались взаимозаменяемо. И вот, он хотел знать, почему иногда эффект был более мощным, а иногда и куда более слабым.
