— запоздало понял Тео.Эта разновидность магии отличалась от пространственных перемещений или пространственных искажений, манипулируя лишь текущим отрезком пространства. Это была особая магия, которая рассеивала цели, не задавая им каких-либо конкретных координат. Волшебник с определенным уровнем способностей вполне мог помешать этому. Однако Теодор попросту не учёл возможность использования против него такого трюка, а потому и отреагировал слишком поздно.
— спросил Тео, используя Рататоск.
холодно ответила Титания, словно охотник, ведущий наблюдение за своей жертвой.
Благодаря этому разъяснению, Теодор смог быстро разобраться в текущей ситуации.
Белый Рыцарь Гипатия, Красный Рыцарь Элохим и Черный Рыцарь Делос — трое из оставшихся четырех всадников стояли прямиком напротив Теодора. Тем временем Теодор внимательно осмотрелся по сторонам и выяснил, что находится в тринадцати километрах от поля боя.
Это всего лишь вернёт ситуацию в исходное положение. Теодор не мог победить в этом сражении, сохраняя максимальную безопасность. Он должен был понять намерения своего противника и выкрутиться из этого трюка так, чтобы оказаться в более выигрышном положении.
Таким образом, Теодор не стал убегать. Он был готов выступить против четырех всадников — каждый из которых был равен мастеру высшего разряда.
— Вы и ваш хозяин слишком медленные, чтобы осознать ситуацию, — ухмыльнувшись, произнёс он.
— Что?
Трое окружающих его мертвецов были полностью убеждены в своём превосходстве, а потому улыбка Теодора вызвала у них лишь недоумение.
— Вы ещё не поняли? Вам троим меня не остановить, — произнёс он, сделав шаг прямиком к нежити, — Раз так, сначала я покончу с вами, а затем займусь и Джеремом. Я верю в силу Вероники, но, думаю, помощь будет не лишней.
— … Что за чушь!?
В конце концов, терпение красного рыцаря лопнуло, и он бросился на Теодора. Когти этого чудовища были настолько острыми, что могли разорвать даже мифрил.
Чем больше вампиры получали крови и магической энергии, тем сильнее становились. Таким образом, благодаря недавней северной войне красный рыцарь стал в несколько раз сильнее, чем раньше. А после боя с Инвидией его и вовсе можно было считать самым могущественным среди четырех всадников.
Старейшие вампиры… Некоторые легенды гласили, что это была наивысшая степень эволюции нежити, представители которой могли преодолевать скорость звука.
Фьу-у-у-у-у!
Красному рыцарю хватило всего трёх шагов, чтобы сократить дистанцию до Теодора, но сам маг совершенно не спешил реагировать на эту удивительную скорость.
По прошествии нескольких столетий в материальном мире вновь была использована давно забытая техника, основанная на учениях гримуара «Баопу-цзы».
Техника, изгоняющая зло.
— Кхук…?
Старейший вампир резко остановился, а из его рта потекла струйка крови.
Элохим подвергся смехотворно мощной сковывающей магии. Его скорость упала до абсолютного нуля, а руки и ноги словно окаменели. И Теодор не упустил этой возможности.
Три копья-молнии были объединены в одно, образовав тем самым трезубец. Магия 7-го круга, сжатая воедино, испаряла вокруг себя всё материальное.
Голова, шея и сердце — трезубец, длиной в 50 метров, был нацелен в три самые слабые точки вампирского тела.
Гру-ду-ду-ду-ду!
Пусть некоторые маги и не проявляли к этому никакого интереса, но на восточном континенте долгое время считалось, что молнии имели божественное происхождение и обладали способностью уничтожать всё злое. Сражаясь с порождениями тьмы, многие шаманы использовали эту теорию в качестве своей основы, и теперь данная сила стала инструментом в руках Теодора Миллера.
— — ?! -!!?
Красный рыцарь не мог даже закричать. Голосовые связки Элохима были сожжены, а его внутренности начали вариться заживо. Если бы это продолжалось, то один из представителей высшей нежити уже через несколько секунд превратился бы в облако праха и пыли!
— Фу-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Однако в этот момент Белый Рыцарь Гипатия исторгла из себя крик, атаковавший саму душу Теодора. Конечно, это длилось недолго, однако подобного вмешательства оказалось достаточно, чтобы красный рыцарь вырвался из цепей Трезубца Керауноса и отступил.
