Принимая во внимание 13,500 очков, ушедших на Чтение Небесных Тайн, всего в противостоянии с Джеремом было потрачено 37,500 очков. Если бы не поглощенная Глаттони нежить Тартара, у Теодора попросту не было бы такого внушительного арсенала дополнительных средств. Возможно, ему и вовсе бы не представился шанс остановить чернокнижника.
В некотором смысле это можно назвать ситуацией, вызванной необратимыми причинно-следственными связями.
— Опять какие-то трюки…
Джерем почувствовал силу, исходящую от Теодора, и с каким-то несвойственным для него жалким выражением лица посмотрел на своего противника. Однако Теодор Миллер не стал предоставлять колдуну никаких объяснений. Он просто шагнул вперед, держа Калибр Души в правой руке и молниевидное копьё — в левой.
Пришло время положить конец этой бессмысленной битве.
Первая атака была произведена молнией. Громовое копьё Теодора ударилось о щит Джерема и, слегка изменив свою траекторию, врезалось в землю.
Гру-ду-м-м-м!
Если бы сражение происходило на песке, то после такого удара возникло бы явление «остекления».
Всю окрестную территорию окутали облака пыли, однако Тео без малейших колебаний продолжал идти вперёд.
Никакая пыль не могла помешать его глазам, к тому же маг чувствовал, что это его последний шанс. После долгого молчания его суперчувствительность пробудилась вновь, подсказывая, что медлить нельзя.
Нагрузка, которую испытывал чернокнижник, не шла ни в какое сравнение с предыдущей, особенно после того, как Нидхёгг начал действовать всерьёз. Более того, сила Джерема упала, а Теодор всё ещё располагал несколькими козырями.
Например, магическими свитками, которые он получил некоторое время назад.
— Глаттони, достань номера со 112-го по 119-ый!
— Поняла.
Как только Теодор озвучил своё требование, из левой руки выскочило восемь магических свитков. Это была часть вознаграждения, полученная от Парагранума после того, как он помог ему найти лабораторию Парацельса. Всего Тео располагал двенадцатью свитками с заклинаниями 7-го Круга и теперь решил, что пришло время использовать те, которые могли принести какую-то пользу в бою.
Фу-шу-у-у-у-ух!
Активированные заклинания подняли огромную волну магической энергии.
За каждый из таких свитков можно было купить небольшой земельный участок с поместьем, но в этой битве было использовано сразу восемь таких.
Из первого свитка вырвался неудержимый шторм.
Из второго свитка появились языки пламени.
Также был свиток, стреляющий молниями, и свиток, замораживающий определённый участок пространства.
Кроме того, было несколько и других атакующих заклинаний, каждое из которых обрушилось на чернокнижника.
Раздался громкий взрыв, от которого содрогнулись даже деревья на окраине Великого Леса.
При правильном использовании, такая серия атак могла в мгновение ока отправить на тот свет даже мастера меча. Однако Теодор не возлагал на эту смертоносную бурю особых ожиданий. Она была недостаточно мощной, чтобы пробить стену тьмы и уничтожить практически бессмертного Джерема.
подумал Тео и шагнул в кипящий шторм. Но то, что он увидел внутри него, было парой светящихся глаз рыцаря смерти — нежити, достаточно сильной, чтобы пережить комбинированную атаку заклинаний 7-го Круга. Тем не менее, состояние рыцаря смерти было далёким от идеального. Теодор заблокировал удар мечом, нацеленный в его горло, и несколько раз ударил мертвеца Калибром Души.
Бессмертие рыцаря смерти было полностью разрушено, и он рухнул на землю. Рыцарь смерти не мог полностью проигнорировать силу магических свитков 7-го Круга, но и не мог отступить, поскольку позади находился его хозяин.
— … Ты использовал его как щит? Это ещё большее расточительство.
Однако Джерем считал несколько иначе. Стоя посреди пылевого облака, он, поскрипывая своими белыми челюстями, проговорил:
— Для слуги должно быть честью отдать жизнь за своего хозяина. У каждого есть своё место и роль. Его же роль заключалась в том, чтобы пожертвовать собой ради меня.
— Ха, правда? — усмехнулся Теодор, — Тогда разве роль мерзкого чернокнижника не заключается в том, чтобы умереть?
— Это мы ещё посмотрим, — парировал Джерем, после чего поднял руку и указал своими костлявыми пальцами прямиком в Теодора, — Истинное зло никогда не исчезает.
