— Мне? — Стасик дернул пристегнутыми к кровати руками и ногами.
— Да. Но мы можем и спасти тебя. Чем сейчас и занимаемся. — сказал отец. — Ведь если в течение трех суток ты ни разу не выпьешь человеческой крови, ты умрешь в страшных мучениях. Все сожмется у тебя внутри, спечется в один пульсирующий комок. И тебя попросту разорвет на части. Говорили об этом твои «продвинутые» пацаны?
— Нет… — пролепетал Стасик, дрожа всем телом. — Не говорили… Отпустите меня.
Отец отрицательно покачал головой и спросил у Стасика:
— Когда тебя укусили?
— В клубе «Каблуки» вчера вечером, где-то часов в шесть… Ага, да, в самом начале тусовки. Ой, скоро первые сутки кончатся… И я умру, если крови не дадите?
— Да.
— А-а-а, не хочу! Отпустите. То есть нет — лечите, лечите! — корчился Стасик, жалобно заглядывая в глаза Анджею и его отцу.
— Вылечим. — ответил коротко отец, удаляясь к своим колбам и пробиркам.
После обеда в магазине ритуальных принадлежностей под прилавком появилась первая партия средств защиты от вампиров, которые были изготовлены в лаборатории прадедушки Анджея. Мама Анджея предлагала их тем, кто покупал осиновые колы, и тем, кто был особенно удручен и заплакан. Но почему-то мало кто брал у неё эти средства, люди с недоверием косились на пузырьки с пулевелизатором и непонятной жидкостью внутри. Однако покупателей в магазине все не убавлялось — множество смертей случалось в городе. И практически для каждого покойника требовался осиновый кол и лента, скрывающая след укуса на шее. Вампиры продолжали свою кровавую жатву.
Анджей, уже который раз пропуская школу, носился как угорелый. Он успевал помогать и отцу, и матери, занимался с находящимся на излечении капризным Стасиком-вампиром. После обеда он заменял за прилавком маму, которая села в машину и направилась на городской рынок скупать чеснок. С трудом вытаскивая в торговый зал тяжелый сосновый гроб, уже третий — никак одна одетая в траур, но увешанная бриллиантами покупательница не могла удовлетвориться их качеством, Анджей вдруг решил предложить ей купить пузырек защищающего от вампиров средства. И пока дамочка распоряжалась загрузить купленный ею гроб в машину и копалась в сумочке, вытаскивая деньги, Анджей быстро написал на ценнике «Индивидуальное средство защиты от вампиров», приписал внизу цену и вместе с пузырьком выставил этот ценник на прилавок. Затянутая в траурный шелк покупательница выложила несколько денежных купюр. Взгляд её упал на пузырек и ценник.
— Что это такое, мальчик? — тут же спросила она.
Вкратце Анджей объяснил ей, как пользоваться этим средством.
Не проронив больше ни слова, дамочка заплатила сразу за четыре пузырька, собрала их в сумочку и вышла из магазина. Торговля началась.
Анджей поставил пузырек в витрину под стекло, чтобы все покупатели могли его видеть. Когда этот странный товар подходил уже к концу, вернулась мама. Кроме чеснока, который она практически весь скупила на рынке и привезла в багажнике и прицепе, в котором обычно возили со склада гробы, мама раздобыла четыре ящика дешевого одеколона, вся ценность которого была в той же откручивающейся крышке и носике-разбрызгивателе.
— Покупают. А даром не берут. — когда мама появилась в магазине, Анджей показал ей на пузырек, выставленный на витрину, и рассказал, как охотно люди доверяют тому средству, за которое заплачены их деньги.
— Будем торговать. — согласилась мама, которая успела наслушаться на рынке душераздирающих историй про то, что вытворяют в городе расплодившиеся вампиры.
Она встала за прилавок. А Анджей засел за новое занятие — выливал одеколон в ведро, мыл пузырьки, заполняя их все тем же чесночным средством.
Приближалась ночь. Отец не выходил из своей лаборатории, процесс приготовления антивампирских средств не останавливался ни на минуту. Стасик заметно нервничал, подвывал и норовил перекусить длинную трубку капельницы, которая тянулась к его руке. За день он успел выспаться и теперь бодро, но противно завывал, изматывая этим усталых Анджея и его родителей, которые почти совсем не спали за последнее время.
— Крови, хочу крови! — неслось на весь дом, пока из магазина не прибежала мама и не предложила заклеить Стасику рот пластырем. Хотя бы до тех пор, пока не уйдут последние покупатели.
Стасику рот заклеили. Теперь он мог только натужно кряхтеть и раскачивать старую кровать на колесиках. Приближалась полночь. Кряхтение Стасика переросло в рычание. Глаза его расширились, налились кровью. С ужасом смотрел на него Анджей. Стасик рвался так отчаянно, что до крови сорвал кожу на руках и ногах, схваченных стальными наручниками.
«Были бы это просто веревки, она спокойно разорвал бы их и убежал в город. — подумал Анджей, глядя на наручники. — Нет, сначала он бы напился нашей крови…»
