Отец похлопал его по плечу. Анджей ревниво сморщился. Но тут же ему стало стыдно — вид у Стасика был очень неважный. Осунувшееся лицо, обтянутое кожей, хоть анатомию черепа по нему изучай, ввалившиеся воспаленные глаза. Дышал Стасик тяжело и неровно, как очень больной человек.
— Эх, как же я все-таки лопухнулся, — сокрушенно проговорил он, вытирая выступивший на бледном лбу пот, — повелся, как последний лох. Если б наркота какая-нибудь конкретная, а то на такую фигню подсел…
— Еще не подсел, не переживай. — успокоил его отец, и Стасик вновь благодарно посмотрел на него. И даже улыбнулся.
Анджей увидел, что у Стасика больше нет длинных острых клыков. Куда же они делись? Неужели отец вырвал ему вампирские клыки?
— Хочу быть нормальным человеком! Не хочу хотеть крови! — пронзительно крикнул Стасик и, обессиленный, упал на подушки.
— Послушаем, что ты сегодня в полночь будешь кричать. — проговорил отец.
Стасик, с трудом вскочив с подушек, схватил его за руки.
— Делайте со мной, что хотите! — взмолился он. — Только не оставляйте вампиром! Что я мамке скажу?.. Я хочу быть нормальным пацаном! Какие мне крутые тусовки? Я же вообще из деревни! Не пойду туда больше ни за какие коврижки! Оставьте только человеком! Или уж убейте сразу! Чем всю жизнь за кровью охотиться…
Слезы показались из его глаз. И Анджею тоже до слез стало его жалко. Он вместе с отцом принялся утешать Стасика, а сам думал об остальных вампирах. Их тоже было жалко — ведь они все-таки бывшие люди, вряд ли кто из них сам захотел, чтобы его укусили…
Время близилось к вечеру. Все было как обычно — приходили покупатели в магазин, уходили из него с покупками. Кто с какими — как прикинула мама, примерно поровну распределились покупатели погребальных принадлежностей и средств защиты от вампиров.
Анджей выкроил время и уселся почитать книжки своего прадеда Анджея. Никогда прежде такие книги ему не попадались — с рецептами и подробными описаниями того, как готовить препараты самого разного назначения, от снадобья для выведения родимых пятен до средства уменьшения длины носа. В формулах Анджей по-прежнему мало что понимал, но надеялся, что это как раз дело наживное. В школе он будет изучать химию, да и отец подскажет, если что…
Да, отец. Он лег поспать перед предстоящей ночью. А бедный Стасик, вновь прикованный к кровати за ноги и за руки, спать не мог. Он дрожал всем телом, одеяло то и дело спадало с него на пол, Анджей бегал поправлял. А вдруг и правда не выживет этот несчастный студентик? Вдруг непобедима вампирская зараза?
— Вы не убьете меня? Не убьете? — стуча зубами, спрашивал у Анджея Стасик, когда тот подходил к нему. — Я ж вам по гроб жизни буду обязан. Не убивайте, спасите, а?..
Анджей не знал, как можно успокоить бедняжку. Ведь все решит сегодняшняя ночь. Анджей, тайком от родителей, сбегал в ларек и, купив мороженого, попытался накормить им Стасика. Но тот так нервничал, что даже есть не мог. Он лишь благодарно смотрел на мальчишку и ждал. Ждал ночи.
А ночь приближалась…
Медленно спустилась тьма на старое городское кладбище, окутала одиноко стоящий дом за её изгородью. Но в доме во всех окнах ярко горел свет. В большой комнате второго этажа тут и там на блюдечках тлели чесночные былки — белые высохшие стебли, вокруг которых располагались обычно наливные чесночные зубчики. От былок поднимался легкий дымок. Вдыхая его, страшно корчился на кровати бедный Стасик, к теперь уже обеим рукам которого были подсоединены капельницы. Растворы, как узнал Анджей от отца, были у него теперь более концентрированными и насыщенными серебром и все тем же чесноком, которым, казалось, провонял уже весь дом.
Приближалась полночь. Мертвенно-бледное лицо измученного Стасика искажалось болью и страданием. Запрокинув голову и широко открыв рот, он кричал — и на глазах у всех отрастали у него длинные вампирские клыки. Рот Стасику больше не заклеивали, ведь он был так слаб, что вполне мог задохнуться. И он орал, неистово дергаясь и не обращая внимания на кровоточащие на руках и ногах сорванные наручниками раны:
— Крови! Дайте мне напиться крови!!! Не мучайте меня, а-а-а-а!
Слезы ручьем текли из его глаз. Никогда Анджей не видел, чтобы у человека лились слезы таким потоком. Белков вытаращенных глаз Стасика видно не было — они были ядовито-красными. Отец Анджея подставил под щеку Стасика пробирку с широким горлышком, быстро набрал в неё льющихся слез и скрылся в лаборатории.
— Да, яд выходит из него со слезами. — вернувшись из-за стеллажа, прошептал отец. — Замечательно.
Мама и Анджей переглянулись. Надежда на исцеление Стасика стала теперь уже не такой призрачной.
Стасик продолжал рычать, хрипеть и рваться. Железная кровать ходила ходуном, страдающий вампир раскачал её так, что она, исправно прослужившая почти сто пятьдесят лет, готова была развалиться на части. Отец и мама бросились держать её за спинки.
