Оставшиеся в живых члены сообщества вернулись в лоно Церкви... В дневнике с радостью отмечалось их возвращение. Но сам миссионер с этого времени изменился. Он пошел на ближайшее тайное заседание миссионерской организации в Гонолулу и там произнес речь или совершил нечто такое, о чем хранят молчание все доступные читателю материалы. Возможно, он лишь отвечал на обвинения нападавших на него миссионеров. Во всяком случае, он поклялся, что никогда уже не появится на конклаве, и сдержал обещание. Однако, гавайцы поняли, что произошло. Принцесса Гавайев пожертвовала ему участок земли шириной в полмили, тянущийся от прибрежных волн до самых горных вершин. Здесь, на пляже, где почти пятьдесят лет назад высадился и был убит капитан Кук, сохранились руины одной из самых прекрасных на этом острове святынь. От нее каждый год пускалась в путь процессия с фигурками идолов. Процессия двигалась путем, который до сих пор известен как «Тропа Богов». Чуть дальше от побережья, но в тех же окрестностях, стояла небольшая церквушка, построенная руками аборигенов из обломков коралловых рифов. Именно тут шестьдесят лет спустя дочь миссионера должна была каждое утро произносить проповедь.
В начале четвертого года моего пребывания на островах я переехал в Гонолулу. Когда я уже неплохо обустроился там, я нашел немного времени, чтобы посетить епископский музей (Bishop Museum), знаменитое учреждение, основанное гавайской королевской семьей и предназначающее часть своих доходов на содержание школы для детей гавайского происхождения.
Поводом для моего визита была попытка найти кого-либо, кто мог бы предоставить мне более добросовестную информацию о кахунах. Этот вопрос так сильно волновал меня, что неизвестность становилась уже невыносимой. Я чувствовал злость и любой ценой стремился найти объяснение, окончательное и исчерпывающее. Я слышал, что управляющий музея много лет своей жизни посвятил изучению гавайских обычаев, и поэтому я надеялся, что услышу от него истину, опирающуюся на факты и изложенную непредвзято и в научной форме.
У входа я познакомился с очаровательной гавайкой, госпожой Уебб. Я искренне сказал ей о цели своего визита. Какое-то время она внимательно присматривалась ко мне, после чего ответила: «Вам лучше всего пройти наверх, к доктору Бригэму. Он находится в своем кабинете этажом выше».
Доктор Бригэм поднял голову от письменного стола, где он изучал сквозь лупу какой-то ботанический препарат. Он дружелюбно посмотрел на меня своими голубыми глазами. Доктор был большим ученым, авторитетом в своей области, его знали и уважали в Британском Музее за высокий уровень исследований и изданные научные труды. Ему было 82 года, он был высокого роста, с бородой и изрядной лысиной. Он обладал невероятно богатыми и всесторонними познаниями и был похож на Санта-Клауса (см. Who’s Who in America, 1922-23 гг., статья.«Уильям Тафтс Бригэм»).
Доктор предложил мне сесть, я представился и начал объяснять, что меня к нему привело. Он внимательно слушал, задавал вопросы, касающиеся тех событий, о которых я слышал, местностей, в которых я проживал, и людей, с которыми я познакомился.
На мои вопросы о кахунах он отвечал вопросами. Он спрашивал о выводах, к которым я пришел в результате своих изысканий. Я объяснил ему, что абсолютно уверен, что все это — предрассудки, воздействие при помощи внушения или же при использовании какого-то яда, замутняющего разум. Однако я признался, что, несмотря ни на что, хотел бы поговорить с кем- то, кто предоставил бы мне правдивую информацию и тем самым помог бы развеять остатки мучающих меня сомнений.
Наступила некоторая пауза, после чего мистер Бригэм буквально засыпал меня вопросами. Казалось, что он забыл о цели моего визита. Все внимание он посвятил изучению моей личности. Он хотел знать, какое у меня образование, что я прочел, где учился и что думаю о ряде вопросов, не имеющих ничего общего с вопросами, которые я ему только что задал.
Я уже начал терять терпение, когда он неожиданно взглянул на меня так строго, что мне стало страшновато.
— Можете ли вы меня заверить, что сохраните в тайне все, что я вам сейчас скажу? — спросил доктор.
— Я обладаю некоторым авторитетом в мире науки и хотел бы его сохранить, — улыбнулся он, — даже несмотря на свой преклонный возраст.
Я заверил его, что все сказанное им не выйдет за стены его кабинета, и замер в ожидании.
Он размышлял какое-то время, после чего медленно начал свой рассказ:
