— На протяжении сорока лет я изучал кахунов с целью найти ответ на поставленные вами вопросы. Конечно же, кахуны пользуются силой, которую вы называете магией. Исцеляют. Убивают. Заглядывают в будущее и изменяют его в соответствии с пожеланиями клиента. Среди них много мошенников, но встречаются также и истинные гении. Некоторые даже применяли магию, чтобы ходить по огню, по потокам раскаленной лавы, застывшей лишь настолько, чтобы выдержать вес человека... — Он неожиданно прервался, как будто испугавшись, что сказал слишком много. Он откинулся на спинку своего вертящегося стула и наблюдал за мной из-под наполовину опущенных век.
Я не совсем уверен, но, кажется, в этот момент я пробормотал что-то вроде «благодарю», приподнялся со стула и вновь опустился на него. Я бессмысленно глядел на доктора на протяжении нескольких долгих минут. Внезапно я почувствовал себя неуверенно, не зная, как дальше вести беседу. Доктор ясно высказался по поводу всего того, что я скрывал в глубине души на протяжении трех лет. В душе я надеялся на какое-либо официальное объяснение, навсегда закрывающее дело кахунов, и уже гарантировал самому себе, что больше никогда не вернусь к этому вопросу и ко всем этим предрассудкам. А теперь я вновь очутился на распутье и уже завяз даже не по горло, а по самые уши, или даже провалился с головой в самую пучину тайны.
Я, видимо, начал что-то бессвязно говорить — что именно, я позднее никак не мог вспомнить. Помню только, что в итоге мне удалось выдавить из себя:
—Хождение по огню? По горящей лаве? Никогда об этом не слышал... — На секунду я замешкался. — Как они это делают?
Доктор широко раскрыл глаза, затем прикрыл их, а его густые брови вознеслись почти на лысину. Седая борода начала трястись, и он вновь откинулся на спинку стула, разразившись смехом, от которого задрожали стены. Он смеялся так сильно, что слезы текли по его розовым щекам.
— Прошу прощения, — он смог, наконец, перевести дух и дружески похлопал меня по колену, другой рукой вытирая слезы. — Ваш вопрос так меня позабавил, потому что я сам на протяжении сорока долгих лет силился найти на него ответ и — безрезультатно.
Таким образом, лед недоверия растаял. И хотя я имел глухое, тревожное ощущение, что я снова попадаю в водоворот проблем, от которых мне хотелось бы убежать, мы начали беседовать.
Старый ученый тоже когда-то был учителем. Он обладал даром просто и ясно вести дискуссию даже на самые трудные темы. Только много недель спустя я понял, что в тот момент он указал мне путь, признал меня своим единомышленником. Как древний библейский Илия, он накинул мне плащ на плечи, превращая меня в своего слугу до того, как он уйдет навсегда.
Позднее он рассказывал мне, что уже давно подыскивал молодого человека, которому мог бы передать все свои научные знания и доверить тайны, открытые им в новой и неисследованной области магии. Не раз, в душную ночь, когда он ощущал мое разочарование и неверие в возможность раскрытия секретов магии, он говорил:
— Мы едва сделали первый шаг. То, что я уже не смогу отыскать ответы на волнующие меня вопросы, не означает в целом, что ты не найдешь их. Подумай только, как много всего произошло за мою жизнь. Родилась наука психология. Мы уже знаем, чем является бессознательное. Обрати внимание на новые явления, наблюдаемые и фиксируемые каждый месяц членами Общества Парапсихических Исследований. Работай над этим неустанно. Трудно сказать, когда удастся найти ключ к загадке, и когда какое-нибудь новое открытие поможет понять, почему кахуны так неукоснительно придерживались своих необычных ритуалов, и что творилось тогда в их сознании.
В другой раз доктор открывал предо мной тайники своей души. Это была душа большого, и в то же время простого человека. Этот, уже очень старый, человек с почти детским упрямством и верой стремился разгадать секрет кахунов. Но было ясно, что песок в песочных часах его жизни осыпется раньше, чем случится желанное. Кахуны уже перестали передавать своим детям секреты древнего знания — знания, которое передавалось от отца к сыну вместе с клятвой хранить полную тайну. Те, кто когда-то совершал мгновенные исцеления, умел ходить по огню и изменять будущее, поумирали еще до 1900 года. Многие из них были старыми добрыми друзьями доктора. Он, как одинокий актер, остался на сцене, где теперь столь немногое можно было сыграть. И, вместе с тем, в его мыслях царил хаос. В его голове не умещалось то, что хотя он на протяжении стольких лет следил за работой кахунов, дружил с ними, ходил с их помощью по огню, но тем не менее не имел ни малейшего понятия о том, на чем основаны их магические действия — разве что за исключением молитвы смерти, которая, как он мне объяснил, не являлась истинной магией, а лишь спиритическим явлением высшего уровня.
Иногда мы сиживали в темноте на веранде при слабом мерцании кусочка тлеющего трута, защищающего от комаров. Доктор возвращался к ранее обсуждаемым нами темам, чтобы убедиться, что я все хорошо запомнил. Частенько в конце он говаривал:
