Затем опять последовал жар, прожигая меня насквозь, а за ним откат облегчения. Я едва могла разлепить ресницы. Сквозь них мне показалось, я вижу нити шакти, и передо мной возник образ мамы в светлой дымке. Я скучала по ней, но нам было трудно находить общий язык. Жаль, я не успею с ней попрощаться перед смертью. Пламя снова наступало. Не было больше сил терпеть.
Перед внутренним зрением появился смутный образ чудовища, который резко приобрел черты Тауса. Он затряс меня за плечи:
— Дара! Не сдавайся. Контроль! Дыши. Давай вместе, — и он стал отсчитывать, как при нашей медитации, — подумай о чем-нибудь приятном.
Мне так хотелось увидеть улыбку на его лице. Из последних сил я старалась следовать дыханием за его отсчетом. Был только его голос и мое дыхание. Не знаю, сколько прошло времени, я почувствовала себя лучше. В моем сне Таус смотрел на меня и улыбался. Мне стало спокойно и уютно. Я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь и смогла открыть глаза.
Ноздри приятно пощекотал смутно знакомый запах, доносившийся с кухни. Не может быть, я снова очутилась в детстве, когда по выходным папа готовил свои фирменные блинчики, а мама варила густой кисель. Ностальгия выдернула меня из постели, и я, как маленькая, босая и в ночнушке помчалась на кухню. Вот это сюрприз! Папа снимал со сковороды очередной блинчик, а мама сидела за столом с кружкой киселя!
— Мама, папа! — удивилась я.
— Дарочка, — забеспокоился папа, — зачем ты вскочила? Тебе было так плохо, лучше побольше лежать. Мы принесем завтрак в комнату. Надеюсь, у тебя проснулся аппетит? Мама сказала, что кризис миновал, и ты начала восстанавливаться.
Мама пристально меня осмотрела.
— Дара, дочка, здравствуй! — она подошла и обняла меня, — Все в порядке, можешь посидеть с нами. Потом пойдешь отдыхать.
— Что вы здесь делаете? Я ждала вас через пару дней. Вы же собирались провести рождество в Праге. Сегодня как раз день католического праздника, — озадаченно протянула я.
Теперь подошел папа и я очутилась в его теплых, надежных объятиях.
— Даринка, все никак не привыкну, что ты такая взрослая, — он чмокнул меня в макушку, — Ты не рада нас видеть?
— Конечно рада. Я вас ждала, — заулыбалась я, — Проснулась, словно в детство вернулась.
Папа подхватил:
— Прага безусловно несказанно красива на рождество, но вчера днем мама начала беспокоиться. И праздник был не в радость.
Я посмотрела на маму, она пожала плечами:
— Материнская интуиция. Я настояла на замене билетов, и рождество мы встретили на борту самолета.
— Не беспокойся, солнышко, — поспешил успокоить меня папа, — это был интересный опыт. Тем более, я все равно православный христианин и у меня еще будет возможность отпраздновать рождество немного позже.
— Мира дала нам твой адрес, — укоризненно произнесла мама.
— Я собиралась написать, но я ждала вас позже. И только вчера переехала к Борину, — попыталась оправдаться я.
Мама неодобрительно качнула головой, поймала папин предупреждающий взгляд и поджала губы. Как всегда, я могла рассчитывать на папину поддержку.
— Твой парень собирался на работу утром. Я не уверена, что он вообще заметил в каком состоянии ты находилась. Он пустил нас, а сам поспешил на выход с какими-то цветами, — пожаловалась мама.
— Полина, ты преувеличиваешь, — попытался смягчить папа.
Он поймал мой жалкий взгляд и приободрил:
— Не волнуйся, я строго настрого запретил ему выбрасывать твои цветы. Он торжественно пообещал отвезти их на вашу старую квартиру с Мирой.
Я подумала, что и Мире они тоже не нужны, но вслух не стала озвучивать.
Во мне поднялся протест:
— Вам не нравится Борин! Мама, ты всегда не одобряешь мои действия и мой выбор, — не выдержала я.
Она вопросительно изогнула брови:
— Когда?
— Волосы! Зачем ты мне их стригла все время? — я убрала выбившиеся из косы пряди за уши. Теперь у меня была грива до пояса.
— На то были причины, — уклонилась она от ответа.
— А мое увлечение цветами и моя работа! Ты всегда была против. Только папа был на моей стороне, — горько произнесла я, — Я всегда не оправдывала твоих ожиданий. Но у меня есть своя жизнь и свои ожидания, — я с вызовом посмотрела прямо ей в глаза.
— Все совсем не так, как кажется, милая. Мы успели как раз вовремя, — серьезно сказала мама. — Тебе было очень плохо, и врачи не помогли бы, — она отвела глаза.
Я зацепилась за мамин комментарий по поводу врачей:
— Как это врачи не помогли бы? А кто помог? Я неплохо себя чувствую.
— Сейчас тебе лучше, — мама многозначительно кивнула головой, сделав акцент на слове «сейчас».
Она еще раз пристально на меня посмотрела, неосознанно перебирая воздух пальцами правой руки. Я мельком перескочила на внутреннее зрение и охнула. Вокруг ее кисти вертелся ручной клубочек светлых нитей. Она мастерски им управляла, частично раскручивая и скручивая обратно, как бы успокаивая нервы послушной игрушкой.
Мама прищурилась, заметив мое пристальное разглядывание.
— О, я вижу дар не только проснулся, но ты еще и успела научиться видеть. Похвально.
