Ближе к концу танца я ощутила чужое присутствие, чужая мужская энергия украдкой притрагивалась к моим потокам. Чудак! Он думал, я не замечу! Я и сделала вид, что не заметила, но соприкосновения наших энергий приятно удивило и доставило тайное наслаждение. Это было странно, обычно мы не контактируем с чужими людьми на энергетическом уровне.
Я, тайком, сквозь ресницы, скрывающие полуприкрытые глаза, отследила мужчину. Хорош собой, статен и энергетически наполнен до краев, сила клубилась легким облачком вокруг его ног, словно послушный пес, преданно служащий своему хозяину. Я сразу учуяла выдающийся дар. Меня пронзила вспышка желания. Страсть к пришлому не поощрялась, но мое время быть с мужчиной пришло уже достаточное время назад, а желания ни к кому не возникало.
Ночью я тайком пробралась к нему, вызвав у него неописуемое удивление, хотя он и пытался не подать вида. Он стал моим первым мужчиной. Он был нежен и страстен. Мне кажется, что больше никогда в жизни мне ни с кем не было так хорошо. А может это всего лишь осколки воспоминаний и несбывшихся надежд.
Проснувшись утром, я ощутила нарушение циркуляции энергии. Оказалось, он запечатал комнату по контуру и обрубил все остальные внешние потоки. Он сказал, что не отпустит.
Я запаниковала. Я хотела быть с ним, но обменять на это свою свободу я была не готова. Свобода — главная ценность в жизни любого свадхи.
Я неосознанно начала вытягивать шакти из пространства комнаты. Чем больше я впадала в истерику, тем больше тянула энергии. Она застилала мне обзор. Я ничего не видела кроме плотного светящегося облака, окутавшего меня, и ничего не чувствовала, кроме охватившего отчаяния. Не понимаю, что именно произошло, но раздался оглушающий взрыв, и я провалилась в открывшийся портал. Так я попала в этот мир, — она перевела дыхание. Я затаила дыхание, ловя каждое мамино слово, боясь перебить ее откровения.
Она оглядела суровым взглядом комнату и продолжила:
— Твой мир, Дара, — холодный и жесткий, голодный до энергии, не умеющий заботиться о хрупкости мироздания. Мизерные крохи, поддерживающие минимально возможный уровень фона, чтобы все живое не вымерло, рассеяны в этом пространстве в катастрофически малой концентрации. И, что ты думаешь, этот мир начал делать с энергией бытия, дорвавшись до проколов, оставленных осколочными вкраплениями, после взрыва портала, через который я сюда попала? Нещадно поглощать в своих целях! Даже не пытаясь сохранить и преумножить, а просто бесконечно потребляя в свою бездонную утробу. Сиюминутная выгода, жизнь сегодняшним днем, забота о собственном брюхе и полное наплевательство на долгосрочные перспективы… — грустно подытожила мама.
У меня кружилась голова от избытка впечатлений. Куча вопросов вертелись в голове. Мне надо было ее расспросить.
— Значит вы мне все врали? Про ваше знакомство, про отношения?
— Нет, что ты, солнышко. Мы просто не договаривали. Все что ты о нас знаешь — истинная правда.
— Вы познакомились в Крыму?
— Да, меня туда выбросило порталом, и там самое большое скопление пространственных проколов. Папа находился там на отдыхе в санатории.
Про себя я подумала, что вовсе я и не вру про знакомство с Таусом. Просто не договариваю. Мне хотелось еще о многом расспросить, но мама погрозила пальчиком и сказала:
— Тебе необходим отдых.
Я не успела возразить, только заметила, что она призвала струйку шакти, завернув ее в маленькую спираль и прикоснулась указательным пальцем к моему виску. Язык перестал слушаться, веки в миг потяжелели и начали неумолимо слипаться. Сон подкрался незаметно. Перед тем, как окончательно провалиться в его сладкие объятия, я услышала тихий скрип двери в комнату и папин шепот. Только я ничего не разобрала и забылась безмятежным сном без сновидений.
***
— Полина, сердце мое, все в порядке?
Женщина задумчиво уставилась в одну точку. Он тронул ее рукой за плечо. Она беспомощно посмотрела на него этим своим взглядом, говорившим, что она всего лишь слабая женщина, нуждающаяся в его защите. Ради подобных мгновений он готов был последовать за ней на край света, лишь бы она дала ему возможность быть рядом, закрыть ее собой от всего враждебного мира, увидеть счастье в ее глазах.
— Печать сломана и это, однозначно не Борин. Дорогой, я чувствую другого мужчину.
— Полина, ты можешь ошибаться.
Она вскинулась:
— Я точно разглядела печать на мизерной части ее воспоминаний. Печать ослабла и воспоминания прорываются наружу. Я почти уверена, в них причина пробуждения дара. Ваня, у нее был другой мужчина!
Он посмотрел долгим задумчивым взглядом на свою любимую женщину.
— Ты думаешь, она будет счастлива, если вспомнит?
Она обхватила себя руками, нервно перебирая все за и против в голове. Если у Дары, действительно, был другой мужчина, она будет страдать. Полина подняла тоскливый взгляд на своего мужа:
— Нет. Но это наша природа — свобода без ограничений.
— Ваша, — сказал Иван Сергеевич, напоминая ей слова дочери, — Есть еще и наша природа: ее и моя, — понизил он голос.
