— Ты шутишь, да? — скривился он. — Где мы и где аристократы! Наш род не слишком знатен, и тем более никто не станет помогать нам материально. Вот будь мы воздушниками или огневиками… Насколько мне известно, у Фроствиков уже три поколения никто высшего образования не получал. Все их заслуги — выданные в зажиточные семьи замуж дочери. Наша матушка, например.
— Расскажи о ней. Я ее почти не помню, — попросила я дрогнувшим голосом.
Лицо Кая смягчилось.
— Приходи на чердак после ужина. Посидим, поговорим, — бросил он, торопясь на следующий урок.
Последний этаж приюта полулегально отвели для посиделок перед отбоем. Все знали, где можно уютно устроиться, завернуться в плед и обсудить прошедший день с друзьями.
Наставники в убежище молодежи поднимались редко, но и разбредаться по спальням следовало вовремя. Иначе не избежать наказания — внеочередное дежурство на кухне, мытье полов и уборных или еще какое не слишком приятное занятие.
К тому же туда не доходило тепло от артефактов, так что долго не высидишь. Холодно.
Мудрое решение, как по мне. Постоянно находиться под присмотром взрослых тяжело, и не каждая психика это выдержит. Не говоря о том, что спальни на два-три десятка человек не добавляют спокойствия. А так, группками, попеременно, а то и по одному, воспитанники прятались в «схроне» — и приключение, и некий общий секрет, якобы неведомый взрослым, и энергию можно выплеснуть.
Страшилку при свечах рассказать, в чувствах признаться, посплетничать.
Допускали туда лишь с определенного возраста. Малышню не звали, потому что та не умеет хранить тайны. Меня пригласили по блату — Кай поручился.
Тайринг и Вильда в восторг не пришли, но спорить не стали. Понимали стремление брата защитить единственную близкую родственницу и держать ее в поле зрения.
В итоге этот период — около часа после ужина — был единственным, когда мы вообще имели возможность пообщаться. В остальное время либо у меня занятия, либо у старших ребят.
Словно специально, чтобы разновозрастные ученики поменьше пересекались.
Вероятно, учитывалась еще и защита добродетели девочек от посягательств подрастающих парней.
Место хоть и не совсем приватное, но порядком уединенное. Кто их знает…
В общем, после ужина я захватила одеяло и, сделав независимый вид, двинулась по коридору последнего этажа в дальний конец. Брат подробно объяснил, где искать и что нажимать, но я не сразу обнаружила в кладовке тщательно замаскированный вход. Сначала шли швабры, ведра и тряпки, за ними висел потертый рабочий халат гигантских размеров. Вот он-то и скрывал старую, ветхую деревянную дверь.
Даже интересно, почему ее не стали менять в свое время. Возможно, потому что современные, состоящие из металлической рамы и натянутых на нее шкур, детям так просто не открыть?
Улыбаясь про себя, я поднялась по скрипучим ступеням.
Весь чердак казался кусочком, вырванным из прежней жизни. Вздувшийся от постоянной влажности паркет, колышущиеся от сквозняка тяжелые двойные шторы, множество сундуков и свертков, накрытых белой тканью. Жутковато, будто трупы лежат.
Само помещение было не слишком большим. Вытянутое, скошенное так, что стоять в полный рост можно было лишь строго посередине, и заваленное вещами. В итоге для посиделок оставался лишь самый дальний уголок, в который еще пробраться надо по лабиринту между сундуками.
Поскольку я пришла первой, решила навести уют, а заодно потренироваться. Легче всего зачаровывать окна, прикасаясь к ним, потому пришлось перелезать через горы и холмы барахла.
В итоге одна из куч не выдержала и рассыпалась. Оказалось, это сложенные стопкой ветхие книги.
Установив щит на щели в раме, я принялась собирать их обратно и из любопытства пролистала несколько. Какой умный человек засунул их сюда, не знаю, но руки бы ему оборвать. Половина текста расплылась бурыми пятнами, корешки заплесневели.
Пожалуй, стоит просушить здесь все как следует. Дышать грибком — так себе затея, даже если недолго.
— Что ты делаешь? — окликнул меня вполголоса Кай.
Пришли уже. А я остальные окна обработать не успела. Ничего, они этот трюк уже видели, пусть как раз помогают.
— Закрываю щели, чтобы не дуло. Здесь холодрыга, брр, — демонстративно поежилась я и поманила троицу к себе. — Показать вам, как я это делаю?
— Вот еще, малолетка нас учить будет! — проворчала Вильда.
А Тайринг, к моему удивлению, согласился.
— Ты сама-то что умеешь, чтобы других учить? — буркнул он подруге и в два шага преодолел разделявшие нас хламовые возвышенности. — Показывай.
— Пойдем к другому окну. Это я уже обработала, — немного растерявшись от такой резкой смены настроения парня, пролепетала я.
То он на меня чуть ли не бросается, то признает наличие мозгов. Странный он.
Окошки располагались у самого пола, чтобы добраться до следующего, пришлось отодвинуть очередной сундук. Тот размок и потемнел с той стороны, что прилегала к стене.
— А что внутри, вы заглядывали? — я с нескрываемым любопытством покосилась на массивный навесной замок.
Разве что-то ценное отправят гнить сюда?
А если там мусор, зачем запирать?
