Нехотя встала, оставив подушку в изножье кровати, подошла к двери и замерла, положив руку на темное дерево. Наверняка пришел пожурить. Наверняка недоволен. Прав, конечно, а я даже объяснить свое поведение не могу толком.
— Οткройте, пожалуйста, — вновь раздался тихий голос Шэнли Адсида.
Я вздохнула и коснулась ручки. Магический замок щелкнул, дверь распахнулась, сиятельный опекун, стоящий на пороге, выглядел хмурым и задумчивым. Потупившись, отступила на шаг, позволяя ректору войти. Он не двинулся с места.
— Простите, что ушла сегодня, не предупредив вас, — покаялась я.
Голос от слез прозвучал хрипло, ломко, и это лишь усилило стыд, поедом евший меня последние часы.
— Это очередной пример несвойственного вам поведения, — ответил бесстрастный лорд. — Как, насколько я могу судить, и ваша ссора с родителями.
Я вспыхнула. Вот уж не думала, что воин обо всем расскажет своему хозяину.
— Нам нужно поговорить. Давайте поднимемся ко мне. Так будет удобней.
Я кивнула и покорно поднялась в ректорскую башню, по дороге украдкой промакивая платком ещё не высохшие слезы.
В кабинете было свежо, приятный ветерок колыхал тонкую занавеску и наполнял комнату запахом лопнувших почек и цветущего в университетском парке миндаля. Мысли о розовых цветах дерева превратились в воспоминание о принце Зуаре. Оно отозвалось раздражением и тревогой, которые я безуспешно старалась приглушить. Радость и восторженность, возникшие при мысленном упоминании Его Высочества, казались одновременно и прекрасными, и насквозь фальшивыми, даже отталкивающими.
— Ваши чувства сейчас настолько странные и спутанные, что разобраться в них невозможно, — покачал головой занявший свое кресло ректор.
— Вам проще, — отведя глаза, я сжалась в гостевом кресле. — Вы можете от них закрыться.
— Могу, — подтвердил он. — Но не хочу. Закрывшись, я не смогу вам помочь.
Отважившись посмотреть на опекуна, убедилась, что он совершенно серьезен и настроен по отношению ко мне благожелательно.
— Я не знаю, что за волшебство они применили, — признал лорд Адсид. — Не знаю, как его нейтрализовать и вернуть вам ясность мышления. Но меня очень обнадеживает то, что вы боретесь с драконьей магией.
Он легко улыбнулся и явно хотел подбодрить.
— Мне очень, до боли, до слез хочется, чтобы Видящая выбрала меня, — я шмыгнула носом и с силой сжала платок в кулаке, лишь бы отвлечься от переживаний, не плакать. — Поссорилась с родителями, потому что они не желают мне победы в отборе, — голос надломился, осип. — Но и я еще пару дней назад ее не желала… Меня влечет к принцу, только о нем и думаю, но я его совсем не знаю… Все это так неправильно…
Когда озвучила терзавшие меня противоречия, стало немного легче, но по щекам побежали слезы, и я поспешно спрятала лицо в ладонях. Силясь успокоиться, прикусила губу, подавляла рыдания, только всхлипывала время от времени.
А потом горечь, растерянность и ужасное чувство беспомощности отступили, растворились и поблекли из-за сияния янтарного дара. Болезненный ком, сдавивший горло ушел, я вдохнула полной грудью дымный запах лавра и легко прислонилась к стоящему рядом со мной Шэнли Адсиду. Моя магия тянулась к медовому теплу, переплеталась с золотым мужским даром. Серый и скорбный мир моих мыслей вновь заиграл красками и больше не казался пугающим. Я отдавалась единению даров полностью, надеясь, что он ощутит мою благодарность за поддержку, за помощь, за желание защитить. Ведь не было на свете слов, способных выразить мои чувства.
Οн убрал руку с моего плеча, отступил на полшага.
— Не переживайте так, госпожа Льяна, — посоветовал Шэнли Адсид. — Мы разберемся. Обязательно.
Я подняла голову, встретилась с ним взглядом. Он улыбнулся так по-доброму и ласково, будто не было напряженности последних дней, будто моя сегодняшняя нелепая выходка его не обидела. Тогда в полной мере почувствовала, что он не винит меня. Никогда не винил.
Он поднял левую руку, поднес ее к моему лицу, словно хотел поправить выбившуюся из прически прядь. Странно родное движение, желанное… Я щекой почувствовала тепло его пальцев, но он убрал руку, коротко улыбнулся и отошел.
— Обычно на посольских приемах подают закуски, напитки, часто балуют гостей блюдами иноземной кухни.
Голос лорда Адсида звучал бесстрастно, и лишь резкая смена темы и некоторая торопливость ректора выдавали неловкость. Только тогда сообразила, что опекун избрал единственно действенный способ меня успокоить — взаимное зачарование.
— Но в этот раз ничего этого не будет? — догадалась я, отметив, что обрадуюсь такому повороту.
— Верно, — остановившийся рядом с переговорным кристаллом русоволосый мужчина кивнул. — В этот раз Εго Величество не может доверять поварам союзников и нашим дегустаторам. Он опасается, что господа драконы или девушки используют приворотные зелья.
— Но от них ведь есть противоядие, — недоуменно нахмурилась я.
