— Да, — улыбнулся повеселевший лорд Адсид. — У меня есть. Мужчины моего рода всегда были желанными женихами. Создание нейтрализующего состава было лишь вопросом времени. Ведь навязанные приворотными зельями чувства порой неотличимы от настоящих и часто являются основой для возникновения искренней привязанности. Это неплохо для политики, но в конечном счете вредит роду. Одаренные, сильные дети рождаются только в любви. А ее никакими зельями не создать.
Он пожал плечами и, указав на переговорный кристалл, сказал:
— Я закажу нам обед. Вы не возражаете?
Я отрицательно покачала головой.
Лорд Адсид поговорил со старшим слугой, вернулся в свое кресло.
— Мне кажется, побочный эффект «Семейного спокойствия» вернул вам ясность мышления, — сложив пальцы домиком, заметил ректор. — По крайней мере, такой вывод можно сделать по вашим эмоциям. Они стали более… свободными от примесей.
Я задумалась над его определением. После взаимного зачарования мои чувства и в самом деле изменились: исчез странный налет чужеродности, пропала какая-то нарочитая восторженность, хотя влечение к Его Высочеству никуда не делось. Лишь притупилось, стало значительно слабей яркого раскаяния и щемящего сожаления из-за ссоры с родными.
— Ваши родители поймут, — успокоил лорд Адсид, будто прочитал мои мысли.
Я тяжело вздохнула:
— Надеюсь. Они, как и вы, обратили внимание на мое странное поведение. Оно их насторожило. Οтец даже назвал мое состояние бредом.
Οпекун промолчал, в задумчивости глядя куда-то мимо меня. Долгая пауза полнилась печальными мыслями и тревогой из-за того, что аролингцы все же не постеснялись зачаровать невесту. Какая-то часть моего сознания старательно оспаривала эти умозаключения, хотя факты говорили сами за себя. Почтовые привязки не меняют мировоззрение, а полчаса, проведенные с кем-то, не могут вызвать умопомрачение, способное поссорить меня и с родителями, и с лордом Адсидом.
Ректор посмотрел на часы и спохватился:
— Слуги скоро придут. Пожалуйста, подождите в спальне.
Я встала, послушно вышла и прикрыла за собой дверь. В кабинете суетились люди, чуть слышно звякали тарелки и столовые приборы. Лорд Адсид спокойно беседовал с господином Раскилем, а я, поборов смущение, на цыпочках подошла к зеркалу. Вид у меня оказался закономерно встрепанным, от слез лицо немного раскраснелось. До приема, конечно, пройдет, но жаль, что ректор видит меня такой. Вздохнув, поправила выбившиеся из прически волосы и так же тихо вернулась к двери.
В кабинете смолкли голоса, щелкнул замок входной двери, на пороге спальни появился лорд Адсид и пригласил обедать. Он был немногословен, задумчив и время от времени бросал взгляды на шкаф за своим рабочим столом.
— Мне кажется, то волшебство, которое использовал принц на свидании, довольно скоро прекратит действовать, — подвел итог своих размышлений ректор. — Такое сильное внушение, а другим словом я оказанное на вас воздействие назвать не могу, просто не способно действовать долго.
— Думаете, поэтому лорд Фиред решил устроить сегодняшний прием?
Лорд Адсид кивнул:
— Не исключаю. Ведь приглашение было определенно непродуманным, сделанным под влиянием момента. Слишком удивились спутники лорда дракона, когда он заговорил о приеме. Ему нужно, чтобы заклятие действовало до и во время ритуала, для этого необходимо обеспечить принцу очередную встречу с вами.
— Вы так говорите, будто всерьез считаете, что лорд Фиред хочет видеть меня женой принца, — недоверчиво улыбнулась я и развела руками. — Зачем я им? Кроме дара у меня ничего нет.
— Но именно дар им и нужен, — возразил опекун.
Сухой ответ сосредоточенного мужчины меня раздосадовал. Что ему стоило сказать, что принц мог заинтересоваться моими умом, красотой и душевными качествами? Почему обязательно нужно все испортить и свести к выгоде? Почему нужно постоянно подчеркивать подозрительность? Само по себе презрительное «лорд дракон» словно кричит о том, что магистр не верит и не будет доверять новым союзникам. Несправедливо!
Его губы искривила странная усмешка:
— Смотрю, аролингская магия сильно на вас влияет.
Я хотела было сказать, что всего лишь свободна от предрассудков. В конце концов, мне аролингцы не сделали ничего плохого, и я не обязана относиться к ним плохо только потому, что у них возникли какие-то разногласия с лордом Адсидом.
— Прошу, не говорите ничего, — магистр поднял руку в останавливающем жесте. — Мне достаточно свидетельств того, насколько драконье заклинание пагубно для вас, для девушки, которой вы были до первого письма принца. Не нужно слов, о которых вы потом пожалеете.
Я плотно стиснула губы, кивнула и промолчала.
Лорд Адсид прав. Какой бы неверной я не считала его позицию, любое, даже самое осторожное проявление несогласия, могло разрушительно сказаться на наших отношениях. А мне не хотелось, чтобы магическое опекунство стало для него пыткой. Он такого уж точно не заслуживал.
— Дайте мне руку, — он смотрел на меня чуть исподлобья, серьезно, даже испытующе.
