Выдвинув ящик крайнего шкафа, ректор достал оттуда узкую продолговатую коробочку. В таких продавали дорогие шпильки для волос. Полированное дерево матово блеснуло, когда лорд положил коробочку на стол и сдвинул крышку. На светлой ткани в углублении уютно устроился темно-красный кристалл, но меня не покидало ощущение, что этот цвет ненастоящий.
— Кристаллы памяти проходят только на четвертом курсе, — вновь усаживаясь в свое кресло, пояснил лорд Адсид. — Тогда же обучают техникам запечатывания своих собственных воспоминаний в кристаллы. Раньше показывать это волшебство бессмысленно хотя бы потому, что студенты не знакомы со способами экономной растраты магии. Попытка создать кристалл, хранящий воспоминания о получасе жизни, обернется для пятерки полным истощением резерва и двумя днями немощности.
— Вы подчеркнули, что речь идет о собственных воспоминаниях, — осторожно вставила я.
— Да, студентов обучают только этому, — кивнул собеседник. — Но я, как и князь Оторонский, знаю способ записать чужие воспоминания, не искажая их своим восприятием. Это усовершенствованная формула. Хорошая, полезная, хоть и несколько резервозатратная.
Вспомнился разговор о семейных книгах рода Адсид, подумалось, что некоторые браки предусматривали обмен формулами и рецептами. В качестве приданого, наверное. Но эти мимолетные мысли сменились благодарностью за заботу и искренним восхищением обширными познаниями ректора.
— Есть что-нибудь, чего вы не умеете? — выдохнула я, наблюдая за плавными движениями мужчины, положившего кристалл между нами на стол.
— Конечно. Невозможно объять необъятное, хотя я стараюсь, — шутливо ответил лорд, но взгляд, которым он меня окинул, был задумчивым. — Мне изредка очень не хватает умения Видящей читать и правильно толковать помыслы и чувства. Порой я завидую Пророкам, способным предсказывать будущее.
— Вам, Верховному судье, наверное, иногда трудно приходится без таких способностей, — предположила я.
Он чуть нахмурился, будто не сразу понял, о чем речь.
— Для выполнения этих обязанностей мне вполне достаточно умений дознавателя, — с мягкой улыбкой заверил ректор. — Но вернемся к кристаллу. Обычно эти артефакты сохраняют сведения так, что доступ к воспоминанию может получить только тот, кто его в кристалл вложил. Такова природа этой формулы. Приложив довольно много усилий, эту естественную защиту можно взломать. Наверное, существуют техники, позволяющие при записывании воспоминания разрешить и другим прочитать его. Я их не знаю и, исходя из свойств кристаллов памяти, подозреваю, что они вполне способны вычерпать и десятку досуха.
— Как же быть?
— Я проведу вас через воспоминание, но вам придется полностью подчиниться мне на время, — строго предупредил лорд Адсид. — Иначе сработает защита кристалла и может причинить боль.
Я кивнула.
Прохладный кристалл покалывал пальцы охранной магией. Неприятно и даже болезненно. Природная защита артефакта оказалась неожиданно сильной, ей уступали даже оберегающие чары на шкатулке с очень ядовитыми алхимическими ингредиентами в кабинете магистра Форожа.
Но исследовательский интерес быстро сменился смущением — лорд Адсид положил ладонь на мою руку. Его прикосновение нашло отклик у моей магии, потянувшейся к янтарной десятке эльфа. Не любоваться мужским многогранным даром было совершенно невозможно, как и не наслаждаться ощущением уюта и знакомого медового тепла. Чувствуя, как горят щеки, как колотится сердце, я смотрела на старинное кольцо на указательном пальце эльфа и не решалась поднять глаза. Было очень неловко. Из-за того, что мою магию так сильно влекло к дару Шэнли Адсида, из-за того, что и мне нравилась эта связь. Из-за того, что и он явно получал удовольствие от соединения даров.
Постепенно дымный лавр вытеснил смущение, янтарный свет угомонил мое сердце, тепло прикосновения согрело, прогнало волнение. Взаимопроникновение даров, их связь стала совершенной. Восхитительное чувство. Прекрасная гармония…
Я смотрела на него, любовалась мягкостью взгляда, знала, что он, как и я, наслаждается этим единством.
Οн глубоко вздохнул, закрыл глаза и опустил голову. Не задумываясь, я сделала так же и вдруг оказалась на пороге мужского общежития.
Лорд Цорей, забросивший перед ужином сумку с учебниками в комнату, замер у дверей общежития, настороженно вглядываясь в далекую женскую фигуру. Узнав сестру, поторопился ей навстречу, сказав друзьям, чтобы не ждали. Леди Цамей, не сменившая после испытания боевую форму на платье, шла по крытой галерее вдоль садовой стены, цепляясь за перила.
— Что случилось? — едва ли не бегом преодолев разделявшее их расстояние, выпалил юноша. Он всматривался в лицо сестры, а мне передались его тревога, недоумение из-за того, что бледная и явно истощенная леди Цамей пришла к нему.
— Кажется, я впуталась в очень плохую историю, — странно было видеть на лице этой девушки беспомощность и растерянность. — Из-за Льяны.
— Опять поругалась с Сивиной? — хмуро предположил Цорей.
