– Кто? – Малыш Ву выгибает бровь. При мысли о Бо мое сердце начинает биться чаще. То, как он бесстрашно стоял перед стрелами, его меч будто был продолжением его самого. Эхо собственных слов звенит у меня в голове: «Кто ты такой, Бо? Кто ты такой на самом деле?»
– Его полное имя… – мальчик раздувается, его щеки краснеют от переполняющей его гордости за себя и за свою информацию, – Ли Кан. Сын Ли Юаня, когда-то известного как принц Даи.
Люди за столом быстро переглядываются между собой. Лицо Малыша Ву темнеет, он обменивается беспокойными взглядами с Абином.
Кажется, Цин'эр ничего не замечает, а потому продолжает, радостно добавляя:
– Сын самого Изгнанного Принца!
Большой мужчина быстро притягивает мальчишку к себе и закрывает ему рот рукой. Цин'эр брыкается, пытаясь вырваться из его хватки, но он недостаточно силен для этого.
– Мы не говорим о нем в этих стенах, – хрипло шепчет Малыш Ву, его глаза устремляются к главной двери. Все кивают, принимая его предупреждение. Я чувствую, как он заботится и защищает людей, которые находятся под его опекой.
– Мы никогда не должны называть его настоящего имени, уяснил? – Малыш Ву наконец отпускает его, но он строго-настрого машет пальцем перед лицом ребенка. – Еще до твоего рождения император казнил всех, кого подозревал в союзе со своим братом. Хоть с годами он и смирился с существованием этого человека, мы все еще не можем открыто говорить о нем. Что я тебе всегда говорю?
– Поблизости всегда есть любопытные уши, – отвечает Цин'эр, угрюмо почесывая свой затылок. – Я помню, господин.
– Хорошо. – Малыш Ву возвращается к трапезе.
Беседа возобновляется, но я слушаю лишь вполуха. Меня беспокоит эта новость. Мне хорошо известно, что Изгнанный Принц был особой фигурой в нашей истории, но я всегда думала, что все это связано с очень далеким прошлым. Разбросанные сгнившие кости в реке. Нет такого человека, который бы дожил до наших дней после случившегося.
– Как только принцесса установила его личность, она вытащила его из темницы. – Цин’эр продолжает болтать, но становится тише. – Служанка сказала, что принцесса виделась с ним ранним утром, а потом перевела его в западное крыло.
Глаза Лиан расширились.
– В крыло высокопоставленных лиц? Выходит, он не убийца?
Малыш Ву раскатисто смеется.
– В самом сердце дворца? Будучи окруженным охраной? Подозреваю, принцесса хочет понаблюдать за ним, чтобы выяснить его истинные намерения. Так или иначе, они проявятся со временем… так всегда и происходит.
– И то правда, – вмешивается Абин. – Его отец был хитрым соперником за место на троне. Может, его сын надеется пойти по стопам отца.
Эта зловещая мысль поселилась в моей голове, и у меня появилось еще больше вопросов. Интересно, что же Бо – нет, Кан – задумал.
В попытках избавиться от мыслей о новостях Цин'эра мы активно занимаемся дневными делами, а именно – наполняем корзины булочками. По мере наполнения корзинок их помещают на воки[7], которые наполнены кипящей водой. Со дна поднимается пар, благодаря чему булочки разбухают и готовятся до тех пор, пока не становятся идеальными.
Я стараюсь не думать о роли, которую я могла невольно сыграть в покушении на принцессу. Неужели я, сама того не осознавая, предоставила Бо доступ во дворец или раскрыла ему какую-то информацию, которая помогла ему? Я проклинаю себя за то, что была такой наивной, когда полагала, что лишь привлекла внимание красивого незнакомца на рынке.
Чтобы перестать думать о том, как меня могут пытать в темницах, я заваливаю Малыша Ву вопросами. Я спрашиваю его об овощах и зерне, о разнообразных названиях и процессах приготовления пельменей. Я узнаю о сортах пшеницы, которые не так активно распространены в южных провинциях, но пользуются популярностью в Юнь и Хуа. Он не возражает против моих вопросов, даже когда отдает остальным распоряжения. Мальчики на побегушках, такие как Цин'эр, отвечают за колку дров и разжигание огня, который должен постоянно гореть, чтобы пароварки работали. При всей активности температура в кухне поднимается только ближе к полудню. Я чувствую, как потеют подмышки, влажная туника прилипает к моей спине.
Во время короткой передышки, когда нужно снова разжечь огонь, одна из пекарей, Цюэ, любезно дает мне прохладную тряпку, чтобы я вытерла лоб.
– Я очень рада, что ты нам помогаешь, – признается она. – Управляющая Ян в последнее время стала слишком… придирчивой. Это все трудные времена сказываются.
– Но дело не только в ней, – комментирует мужчина рядом с нами. – Мы тяжело пережили эту зиму. Болезни распространились по всему дворцу, но королевские врачи бросили все свои силы на лечение императора. Раньше они иногда лечили и нас, но теперь уже нет.
– А сейчас со всеми этими состязаниями у нас появилось еще больше ртов, которые нужно прокормить, – через стол добавляет женщина с кислым лицом. – Дел прибавилось, вот только провизия осталась прежней.
