Нас проводят через зону отдыха, которая украшена картинами, написанными водой и чернилами. Мне очень хочется рассмотреть их поближе, но мы торопливо проходим мимо. В нашей корзине два заранее приготовленных подноса с мисками и тарелками, которые изготовлены из бледно-зеленого фарфора с темными узорами. Цин'эр помогает мне аккуратно расставить угощения. Последними мы достаем круглые пирожные с разноцветными верхушками – чтобы скрыть начинку внутри, – пирожные начинают крошиться от наших прикосновений.
– Что это? – спрашивает служанка, поочередно указывая на каждое пирожное. К счастью, Цин'эр отвечает от моего имени. Одно наполнено мясом и бобами мунг – сладко-соленое угощение. Начинка второго – солоноватый заварной яичный крем. Пирожные потоньше с кремом из зимней дыни или со смесью из фиников и дробленых орехов.
Когда угощения наконец расставлены в соответствии с требованиями служанки, она берет один из подносов и жестом предлагает мне взять другой.
– Я могу помочь… – Цин'эр тянется к подносу, но женщина качает головой:
– Маркизу не нравится, когда его обслуживают мальчики.
Я смотрю на Цин'эра, но он отступает и бросает мне извиняющийся взгляд.
– И он не любит ждать, – нетерпеливо огрызается служанка, которая уже уходит. – Поторопись.
Я стою как вкопанная с подносом в руке. Меня узнают, стоит мне войти в комнату, и маркиз сразу же отстранит меня от участия в состязании и выгонит из дворца.
– Ты должна идти, – шепчет Цин'эр, дергая меня за рукав.
В груди все сжимается. Я быстро войду и выйду, буду молиться, что мое лицо непримечательное и меня не узнают. Я заставляю себя сделать шаг вперед, а затем еще один.
Мне нужно встретиться с маркизом, который уверен, что я – предательница Дакси.
Служанка останавливает меня перед деревянной ширмой. Через дверь доносятся звуки музыки и беседа тихих мужских голосов.
– Следуй за мной, – инструктирует она. – Поставь поднос на боковой столик справа от себя. Не задерживайся.
Я киваю.
Мы заходим через дверь в другую, не менее прекрасную комнату. Мой взгляд притягивает карта города, которая висит на стене. Вдоль противоположной стены выстроилась коллекция ваз разных размеров и форм. В центре комнаты сидит музыкант и перебирает струны пипы[8].
Я осторожно держу поднос и передвигаюсь так быстро, как только могу, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Я ставлю поднос туда же, где стоят остальные, затем с любопытством оглядываю комнату, быстро бросаю взгляд на почетных гостей, которых сегодня принимает маркиз.
Сам маркиз Куан стоит впереди, опираясь на руку, он – воплощение ленивой снисходительности. Мужчины сидят за накрытыми тарелками и чашками маленькими столами, которые расставлены по всей комнате. Мой взгляд бегло скользит по лицам собравшихся, и… мое сердце замирает. Я узнаю лицо, которое искоса поглядывает на прекрасного музыканта, и лица двоих мужчин, которые, склонив головы к друг другу, чокаются чашками. Каждый присутствующий в этой комнате выглядит знакомо.
Это Шао и другие участники состязания. Они нарушают правила, вот так перекидываясь шутками с судьями.
Я вдруг понимаю, каково это – быть кроликом, брошенным в гнездо змей. Но, прежде чем я успеваю повернуться и убежать, один из мужчин поднимает голову от чашки и встречается со мной взглядом.
Мое дыхание кажется мне слишком громким. Я молю звезды, чтобы они светили мне сегодня добрым светом, вместо того чтобы изгнать меня на путь разорения и позора.
Молодой человек встает, покачиваясь, и указывает на меня.
– Ты… – он спотыкается, цепляясь за колонну.
Я быстро поворачиваюсь в сторону двери, но он бросается ко мне слишком быстро, чтобы я успела среагировать, и хватает меня за руку. Я изо всех сил пытаюсь вырваться, но его хватка слишком крепкая. Юноша притягивает меня ближе, и я улавливаю запах рисового вина на его одежде и из его открытого рта. Похоже, эти мужчины пьют не только чай.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но я – птица, пойманная охотником, бесполезно трепыхающаяся в его хватке.
– Даже горничные во дворце выделяются своей красотой по сравнению с другими, – усмехается он.
Во мне вспыхивает гнев. Смущение с оттенком ярости – от того, что меня схватили, от самой мысли, что этот шут полагает, что я стану его игрушкой.
– Прекрати! – Я набрасываюсь на него, одной ногой пиная сбоку по колену, а локтем ударяя в середину груди, туда, куда удар может быть очень болезненным.
Он взвизгивает от боли, отпуская меня, но музыкант заканчивает свое выступление как раз в этот момент, и звуки нашей борьбы привлекают всеобщее внимание.
Я отступаю на достаточное расстояние, чтобы быть вне его досягаемости, и опускаю голову. Дверь прямо позади меня, до нее всего несколько шагов.
– Пожалуйста, – шепчу я. – Я должна вернуться, меня ждут на кухне.
– Ты! – Парень одной рукой хватается за грудь, другую он сжимает в кулак. – Ты заплатишь за это!
