Любой текст не только имеет ритм, но еще и звучит. Звучит, правда, в голове читателя, но все же звуки в восприятии произведения играют важную роль. Мы всегда, пусть даже неосознанно, обращаем внимание на звучание написанных строк. Хороший текст иногда даже «смакуем», проговаривая про себя. А вот неблагозвучный, с длинными и корявыми предложениями, перегруженный деепричастными оборотами, вызывает раздражение и неприязнь. Такой текст сложно оценить с точки зрения его содержания, так как не каждый наберется терпения дочитать его до конца.
Значение звуков текста признается и лингвистами, существует даже специальная область знаний — фоника. Это «наука об искусстве звуковой организации текста», как определила ее автор учебника по стилистике русского языка И. Голуб[16].
Слова — это набор звуков, именно так мы воспринимаем незнакомую иностранную речь. В родной же в первую очередь замечаем значения слов. Но звуки тоже несут важную информацию. Они не только могут быть приятные и неприятные, но и способны создавать особое настроение.
Звукопись — это стилистический прием, выражающийся в подборе слов, звучание которых подчеркивает настроение текста и помогает передавать замысел автора.
Конечно, этот прием интересен в первую очередь поэтам, для которых иногда звучание слов важнее, чем их значение, и именно музыка текста передает его смысл и настроение. И здесь огромную роль играют общие для всех людей ассоциации.
Разные звуки в стихах используются для передачи различного содержания: например, звук «л» — как твердый, так и мягкий — ассоциируется с водой. Он создает ощущение переливов и журчания. У М. Лермонтова в стихотворении «Русалка»:
А вот звук «р» используют в описании грозы. Это уже отрывок из известного стихотворения Ф. Тютчева:
Аллитерация. Одним из видов звукописи является аллитерация — повторение одинаковых звуков или слогов. Этот прием был очень популярен в поэзии скальдов, живших в эпоху викингов. Кстати, интересно, что рифмовались в их стихах-висах не последние слоги строк, а первые. Конечно, в переводе это передать сложно. Но вот как примерно звучит аллитерация в висе Эгиля Скаллагримссона:
Возможно, смысл стихотворения будет более понятен, если узнать, что Эгиль произнес его, принимая кубок с ядом, о чем легендарный скальд знал. Поэтому вырезал на роге магические руны, нейтрализующие отраву.
Со стихами все ясно, но звукопись работает и в прозе. Причем звучание прозаического текста, не приправленного рифмой, иной раз важнее благозвучия лирики. Чаще всего звукопись рождается стихийно, интуитивно. Когда писатель находится в соответствующем настроении, то и слова с нужными звуками появляются сами. С подобными примерами в литературоведении негусто, поэтому приведу свой. Но в нем слова подобраны уже вполне осознанно.
Звукопись в прозе выполняет ту же функцию, что и в стихах, то есть создает определенное настроение. Но есть и другие интересные функции:
• С помощью неблагозвучия (да, да, и оно может пригодиться) создаются дополнительные штрихи к портрету отрицательного героя. Вспомните знаменитый «абырвалг» из «Собачьего сердца» Булгакова, «прозаседавшихся» у Маяковского или мерзкое существо по имени Голлум, придуманное Р. Толкиным.
• Звукопись помогает разнообразить и сделать индивидуальной речь героев. Можно также передавать настроение персонажей, применяя соответствующие звукосочетания.
• Звукоподражание используется в картинах природы (чириканье воробьев, стрекотание кузнечиков, вой ветра и т. д.) и для создания образов фантастических существ. Помните, у М. Горького есть «Песнь о Соколе»? В ней Уж, обращаясь к раненому Соколу, произносит знаковую фразу, которая звучит угрожающе и издевательски: «Ш-ш-што-о-о, умираеш-ш-шь?»
• Звукопись позволяет создавать целые куски текста, окрашенные определенным настроением, передавать ощущение восторга, легкости или гнетущей тревоги.
