В католической Европе, особенно до протестантской Реформации, святые считались посредниками между человеком и Богом и обладали необычайной силой. Обращение к ним за помощью было частью ортодоксальной христианской практики того времени, поэтому неудивительно, что к их силе взывали и для того, чтобы выявить воров. Люди, использующие сито и ножницы, помимо Петра и Павла могли обращаться и непосредственно к Святой Троице, произнося перед каждым вопросом «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». Если вернуть пропажу было важнее, чем выяснить личность вора, могли обратиться к истории святой Елены (ок. 250–330 гг.) и тому, как она нашла Истинный Крест. Елена, мать римского императора Константина, в зрелом возрасте приняла христианство и стала крайне набожной. Она посвятила себя искоренению следов многобожия в Иерусалиме, заменив все храмы, посвященные римским богам, церквями. Согласно преданию, Елена приказала снести один из храмов и копать землю под ним. В результате были обнаружены три креста, и один из них, как показали последовавшие за этим чудеса, был тем самым, на котором умер Иисус. О находке Елены помнили в средневековой Европе и потому регулярно обращались к ней за помощью в поисках пропавших вещей, особенно, как предполагалось, закопанных. Во Фландрии XIV века, по-видимому, существовала практика, когда маг ложился на землю с расправленными в стороны руками, образуя тем самым форму креста, и повторял такое действие четыре раза в направлении всех сторон света. При этом он призывал землю выдать местонахождение потерянной вещи, подобно тому, как земля поглотила, а затем вернула Елене Истинный Крест.
Чима да Конельяно. Святая Елена
Церковные суды, как правило, не одобряли эти методы. В католической Европе подобные действия рассматривались как богохульство, поскольку они злоупотребляли божественной силой; в протестантских регионах обращение к святым опасно граничило с католическим суеверием. Тем не менее сами практикующие, похоже, не считали свое поведение неправильным. Уильям Хасилвуд, упомянутый выше, был духовным лицом и, несомненно, считал допустимым обращаться к Господу и христианским реликвиям. Подобное отношение, возможно, объясняет популярность метода «книга и ключ». В Псалтырь или Библию клали ключ, книгу зажимали между ладонями. При утвердительном ответе на вопрос книга должна была повернуться или ключ должен был выпасть. Как священные писания, Библия и Псалтырь обладали силой. Слова, сопровождающие ритуал, черпали энергию из того же источника. Чаще всего читался фрагмент 50-го псалма: “Si videbis furem, correbas cum eo, et cum adulterem portionem tuam ponebas” — «Если ты видел вора, то спешил вместе с ним и с прелюбодеем имел участие»[15]. Вполне вероятно, что именно поэтому отрывок использовался как заклинание для поиска пропавших вещей: в некотором смысле он призывает к божественной каре.
Другие маги предпочитали более простое заклинание Deus deorum («Бог богов»), обращаясь к высшей силе Вселенной, всевидящей и всеслышащей. То, что латинский вариант этой фразы использовался в Англии даже после разрыва с Римом в 1530-х годах, говорит о влиянии, которым обладал латинский язык: наряду с древнееврейским, арабским и греческим он считался могущественным по своей природе. По большому счету метод «книга и ключ» подходил только священнослужителям, имевшим свободный доступ к Библии или Псалтырю и, скорее всего, владевшим латынью. Как мы увидим далее, обучение ортодоксальным религиозным практикам могло применяться для менее традиционных целей, а иногда и для гораздо более неприятных, чем возвращение пропавших вещей. Однако тот факт, что священники были готовы использовать для этого святыни и священные писания, показывало их прихожанам, что в занятиях магией в принципе нет ничего осудительного. Священникам ежедневно приходилось соприкасаться со сверхъестественными силами во время церковных служб, молитв и причастия: будучи духовными экспертами в местных общинах, они подавали пример, где можно провести грань между приемлемым и неприемлемым в этом вопросе.
Центральное место, отведенное священникам в обществе, ставило их в выгодное положение для продажи магических услуг и, возможно, даже способствовало тому, чтобы она приносила результаты. Чтобы выполнять свои обязанности перед паствой, священникам требовалось глубоко понимать отношения в общественной и частной жизни. В католических регионах многое они узнавали во время исповедей, и по всей Европе к ним обращались как к судьям в общинных спорах и, конечно, для проведения христианских обрядов при рождении, браке и смерти. Кроме того, чаще всего их уровень образования был выше, чем у большинства жителей деревни: даже с самым начальным религиозным образованием они, по крайней мере, владели основами грамоты и латинским языком. Их духовный авторитет, знания и, что особенно важно, право вмешиваться в дела прихожан идеально подходили для подработки ведунами.
