Чтобы ожидание для нас не казалось долгим, официантка принесла нам домашний, прохладный лимонад, который я с удовольствием попробовала. Сыщик загадочно молчал, а я напряженно ждала, когда он начнет расспрашивать. Тишина за нашим столиком затягивалась, нервируя все больше. Я стала разглядывать прохожих за окном, чтобы отвлечься, иногда бросая взгляды на отражение Генри в стекле. Он медленно пил лимонад и, не отрываясь, смотрел на меня. Это волновало и пугало одновременно. Сыщик словно сидел в засаде, как хищник и ждал подходящего момента для нападения. Я тоже затаилась, только как жертва бежать не стану, а буду защищаться.
Наконец официантка принесла наш заказ, мы расправились с блюдами и приступили к чаепитию. Я с удовольствием пила чай с лимоном вприкуску с хрустящим печеньем. Неожиданно выяснилось, что Генри любит не только крепкий кофе, но и… зефир. Почему-то это вызвало умиление. Несмотря на то, что Генри был хитрым и опасным ищейкой, все человеческое оказалось ему не чуждо. Но зря я расслабилась, сыщик, как бы между прочим, вдруг спросил:
– Эрлита Рози, не хотите рассказать, почему эрл Уилсон так настойчиво желает с вами встретиться?
– Я уже вам отвечала, это семейное дело, – попыталась я отмахнуться, понимая, что Генри не отстанет, а я не смогу ему отказать.
– И оно касается Перси? – спокойно продолжил допрос сыщик.
Печать договора запульсировала, напоминая, что я обязана отвечать на любой вопрос.
– Да, – сквозь зубы процедила я, ужасно разозлившись. – Не заставляйте меня, это нечестно. Я же не лезу в ваши тайны.
– Ваши ответы могут помочь в расследовании. Я знаком с такими случаями, когда незаметная мелочь раскрывала убийство. К тому же, эрлита Рози, будьте любезны соблюдать договор. Так зачем с вами хочет встретиться эрл Уилсон? – спокойствие сыщика раздражало все сильнее. Уж лучше бы Генри на меня кричал и требовал ответов.
– Не знаю, – и это была правда. Потому что я действительно не знала.
– Хорошо, зайдем с другой стороны, – усмехнулся Генри. Взгляд его стал насмешливым, словно он собрался играть в интересную игру, – вы располагаете сведениями, где находится книга Перси с рецептами?
Вот и дождалась! Я сжала губы, а печать на запястье давила все сильнее, обжигая. Боль стала ощутимей и я, скрипя зубами, произнесла:
– Дядя отдал книгу Томасу несколько лет назад, сразу же как вернулся из Министерства. – Я ненавидела насилие в любых его проявлениях и боялась разочароваться в Генри. Простить его будет нелегко. – Зачем вы это делаете? Позже я бы сама все рассказала, а теперь я вас просто ненавижу.
– Пока бы вы решились, много чего могло произойти. Итак, Томас хотел отдать вам книгу? – продолжал допытываться сыщик.
– Наверно, – пожала плечами. – Он не сказал. Только просил о встрече.
– А потом пропал. Занятно выходит, – Генри откусил зефирку, запил ее чаем, продолжая внимательно смотреть на меня. – Помните я рассказывал, как к Перси пробрался вор?
Я кивнула, даже не пытаясь скрывать возмущение.. Пусть знает, как мне все это неприятно.
– Вор собирался выкрасть книгу, но не вышло. Замки эрла Уилсона еще никто не открыл. – усмехнулся Генри. – Ну что вы насупились? Разве я попросил рассказать ваши девичьи секреты? Они мне вовсе не интересны, поверьте. Жаль, что вы сами не решились поведать о книге. Я думал, вы мне доверяете.
– Доверяю, но не люблю, когда меня загоняют в угол и вынуждают поступить против моей воли, – раздраженно произнесла я. Генри злил своей самонадеянностью. Все он знает. Надо же. Руки прям чесались запустить в сыщика чем-то тяжелым. Бесила хитрая ухмылка… а вот глаза Генри оставались серьезными.
– Не дуйтесь, спросите у меня что-нибудь, – миролюбиво предложил сыщик и тут же ехидно добавил: – Конечно, я подумаю, стоит ли вам отвечать.
– Вы знаете мой вопрос, – я сердито взглянула на Генри, который, казалось, забавлялся ситуацией. – Почему вы не любите зельеваров?
– Так уж и быть, расскажу, если вы так жаждете узнать меня поближе, – неожиданно согласился Генри и рассмеялся, когда я фыркнула и сложила руки на груди. На самом деле мне было жутко любопытно узнать хоть что-то из жизни сыщика. Аура загадочности, которая витала над ним, притягивала сильнее, чем я думала. – Мой отец возглавлял лесничество, старшие братья помогали ему, мать с сестрами следила за домом. Я был младшим в семье, пятым ребенком. Самое счастливое время – это детство. Мамины руки, ее запах и нежный голос навсегда сохранились в моей памяти. Когда матушка пела колыбельную, старшие дети затихали, слушая вместе со мной. Она баловала меня, и я рос капризным и вредным, поэтому часто прилетало от братьев. Отца я запомнил уравновешенным мужчиной, он никогда не ругался, но дети слушались беспрекословно. И если отец говорил: «Генри, ступай в угол», я молча шел. Мне исполнилось шесть лет, когда я потерял всю семью. Тот зимний вечер я никогда не забуду.
