Тело удалось увидеть не сразу, так как женщину погребли под грудой книг, из-под которой торчали лишь светлые туфли на небольшом каблуке да рука, прижатая увесистым томиком. Двое полицейских вполголоса опрашивали плачущую библиотекаршу. Остальные разбрелись по помещению, осматривая разгром. Степаныч подошел к телу и присел рядом.
– Зафиксировали? – спросил он у ближайшего полицейского.
Тот молча кивнул и снова вернулся к осмотру журнала выдачи книг.
Я провел рукой в воздухе, нащупывая энергетические линии. Перед внутренним взором открылась совсем иная картина.
Женщина не боялась. Но тот, кто убил ее, был в ярости. Что-то искал, но это и так было очевидно, иначе зачем тратить время на разбрасывание книг. Я присмотрелся. Женщина твердо стояла на своем, не давала человеку информацию. Но почему?..
Степаныч начал осторожно убирать книги, что покрывали тело несчастной библиотекарши. Я стал ему помогать. Тяжелые томики один за другим автоматически ложились в аккуратные стопки. Под книгами, на теле, лежали вырванные и скомканные страницы. Ярость убийцы считывалась даже без магического восприятия. А еще его магия была странной. Черной, как сама тьма, и холодной, как вода из колодца.
Степаныч молчал, только покачивал головой в недоумении. Оно и понятно – что могла сделать пожилая библиотекарша? Какую информацию могла так беречь? Вопросы крутились в голове, пока руки осторожно убирали бумагу с безжизненного тела.
Наконец последние листы были сметены, и я смог заглянуть в лицо убитой женщине. «Галине Фёдоровне», – услужливо подсказала память имя библиотекарши. Бледное лицо ссохлось. Глазницы и ноздри почернели и обуглились. Рот плотно сжат, но по обгоревшим губам было понятно, что открывать его нет смысла.
Я вытянул руку над изуродованным лицом и прикрыл глаза. То, что полиция не зря вызвала на место Комитет, было очевидным, но способ убийства вызвал оторопь даже у меня. По лицу несчастной я понял, что без магии здесь не обошлось. Обычно для этого использовали проклятия, завязанные на виде магии. Но Галину Фёдоровну выжгли чистой силой. Никогда прежде я не встречался ни с чем похожим. Даже в старых «до сменных» отчетах подобные способы убийства не упоминались.
Я нахмурился и снова взглянул на женщину уже своим обычным взглядом. Надел перчатки и попытался приподнять ее веко, но стоило мне коснуться обугленной кожи, как оно рассыпалась прахом.
– Кто же ее так? – вполголоса спросил Боря, который, как оказалось, успел забрать у полиции материалы дела и поговорить с молодой библиотекаршей.
– Если бы я знал, – покачал я головой. – Но кто-то или очень сильный, или совсем неразумный.
– Одно не исключает другого, – заметил Степаныч и вздохнул: – Жалко Галину.
– Жалко, – машинально ответил я. – Надо понять, что искал убийца.
– Что он мог искать в библиотеке? – задал риторический вопрос Боря. – Книги?
– Или подшивки старых газет, – сказал я, вспомнив рассказ Дарьи.
– Но зачем убивать библиотекаршу? – Степаныч встал, подвинул поближе к женщине стул и уселся на него.
– Отказалась давать книги? – вопросом на вопрос ответил Боря.
– А какие правила выдачи книг? – решил уточнить я и посмотрел на Бориса.
Тот, моментально считав намек, подтащил еще два стула и ушел за продолжающей всхлипывать молодой библиотекаршей. Та безвольно подошла к нам, уселась рядом, но, увидев тело, побледнела и снова зашлась плачем.
Я отодвинул свой стул так, чтобы девушка не видела, что осталось от Галины Фёдоровны, и начал расспросы, первым делом поинтересовавшись, как зовут свидетельницу.
Краем глаза я заметил, что Боря уже успел достать бумагу и начал записывать. Внутренне похвалил сотрудника и снова посмотрел на девушку. Совсем молоденькая и какая-то тонкая, она сжимала руки в угловатые кулачки и снова разжимала их.
– Олеся, – икнув, сказала девушка.
– Скажите, какие правила выдачи книг в вашей библиотеке? – сразу спросил я о том, что занимало мои мысли.
Ее лицо вытянулось от удивления, и она несколько минут смотрела на меня с недоверием. Потом всхлипнула и ответила:
– Сначала мы просим документы и регистрируем читательскую карточку. В нее вписываются все книги или газеты, которые брал читатель, а еще даты выдачи и возврата.
– А если человек не захочет предъявлять свои документы? – спросил я, красноречиво глянув на Степаныча.
– Тогда мы его не зарегистрируем, – с укором посмотрела на меня Олеся.
– А если человек будет настаивать? – подхватил мою мысль Степаныч.
– Мы его все равно не зарегистрируем.
– И книг не выдадите? – уточнил я.
– Нет, конечно.
Мы со Степанычем понимающе переглянулись. Мотив проглядывался очевидный, но убивать из-за того, что не выдали книгу?.. «Что же он искал?» – думал я. Обугленная женщина уже не могла нам ответить. Ярость убийцы, так и висящая в воздухе, – тоже.
