– Здравствуй, директор! – обратился он к коту. – И вам здравствуйте, заместитель, – привычно пошутил он, обращаясь ко мне.
Этого славного мужичка привел Степаныч. Сказал, что сосед вышел на пенсию, но загрустил от постоянного сидения дома. Я принял пенсионера с опаской, но вскоре понял, что жизнь Комитета с его приходом заиграла новыми красками. К каждому он нашел подход. Даже Нонна Никодимовна вся светилась в те дни, когда дежурил дед Дима. Называть себя иначе Дмитрий Никитич запретил в первый же день. Мы и не возражали.
– С добрым утром, дед Дим, – улыбнулся я, а кот протяжно мяукнул и загнул кончик хвоста.
Комитет пока пустовал. Я, по сложившейся в первые месяцы традиции, обычно приходил раньше, чем все остальные. Просматривал отчеты, думал, как улучшить работу. Еще я составлял учебные планы для школы волшебников при Комитете и сам вел большую часть предметов.
Волшебников в Мадане оказалось не так уж и много, а желающих взять на себя преподавание и того меньше. Ну и, откровенно говоря, даже мне пришлось сначала методом научного тыка изучать магию по найденным в источнике книгам, а потом уже составлять программы обучения. Все-таки за сорок лет многие знания оказались утерянными и даже сознательно уничтоженными.
Сегодня я, как и всегда, сидел в своем кабинете и, просматривая бумаги, слушал, как офис потихоньку наполнялся людьми. Вот с хихиканьем пробежала Таня, вслед за ней процокали каблуками Люда и Вероника. Чуть позже степенно прошла Нонна Никодимовна. Мужские шаги удалялись в другой конец коридора. Шаркающие принадлежали Степанычу, а быстрые и бодрые – Славе и Боре.
Утро проходило в обычной мешанине повседневных дел. Бегали сотрудники, периодически заходила Нонна Никодимовна с очередным отчетом, дважды заглянул Степаныч, чтобы рассказать о новых трендах у молодежи. Жизнь текла, и не было ни малейшего повода думать, что все изменится именно сегодня.
За последние три года наше отделение Комитета, как и везде, расширилось. Появилось подразделение, состоящее только из волшебников. Оно проверяло население, выискивая магов, которых регистрировали и отправляли учиться. Все шло своим чередом.
До этого дня.
В десять утра позвонили в приемную. Телефон периодически разрывался несносными трелями, поэтому в самом звонке не было ничего необычного, но в тишине, последовавшей после судорожного вздоха секретарши Патрикеи Сергеевны, слышалась паника. Я не выдержал, бросил красноречивый взгляд на кота, который нагло развалился на моем столе, после чего встал и вышел в приемную.
Секретарша сидела, прижав трубку к уху, и прикрывала ладонью рот. Стоило ей положить телефон, как я сел напротив, легонько похлопал по стойке рукой и спросил:
– Что-то случилось?
– Да, – кивнула женщина. – В библиотеке.
– Что произошло в библиотеке?
– Убили, – ответила секретарша и замолчала.
Я встал, налил ей стакан воды и, дождавшись, когда Патрикея Сергеевна выпьет и немного успокоится, продолжил:
– Кого, Патрикея Сергеевна?
– Библиотекаршу, – прошептала она и закрыла лицо ладонями.
– Вы ее знали? – догадался я.
Секретарша быстро закивала.
– Ступайте домой. Сегодня можете не возвращаться, – сказал я и вышел из приемной.
Степаныч сидел на своем обычном месте при входе в кабинет и задумчиво читал газету.
– О, какие люди! Парни, ну-ка, сядьте смирно! – шутливо приказал он молодежи.
Слава, Борис, Андрей и Миша приосанились и даже причесали пальцами волосы, как по команде.
– Молодцы, герои! – весело похвалил их Степаныч. – Чего случилось-то? – спросил он у меня, уловив настроение, и сразу стал серьезным.
– Библиотекаршу убили, – ответил я ровным голосом. – Давайте двое со мной в библиотеку, остальные – соберите все, что можно о ней узнать.
Со мной поехали Степаныч и Боря. При масштабах Мадана можно было дойти пешком, но статус обязывал, да и мало ли что может произойти на месте преступления и какие вещдоки придется оттуда забирать.
В машине молчали. Перед входом в библиотеку уже стояли две полицейские машины, возле которых скучали трое парней, явно недавно окончивших университет. Они лузгали семечки, с любопытством поглядывая на нас. Мы прошли мимо и оказались в просторном читальном зале.
Солнечный свет проникал внутрь сквозь огромные окна, и в его лучах танцевали пылинки. Обычно торжественно-умиротворенное помещение изменилось. Даже от входа было видно, что со стеллажей скинули книги, и они лежали разбросанные по полу, обнажив нутро деревянных полок. У некоторых книг были оторваны обложки, где-то валялись страницы. В углу тихонько всхлипывала молоденькая библиотекарша. Она делала это так тихо, будто даже сейчас боялась потревожить тишину читального зала.
Я знал, что девушка устроилась сюда совсем недавно, – об этом мне рассказывала Дарья, которая периодически заглядывала в библиотеку. «Расстроится», – подумал я про жену. Насколько я помнил, Даша ходила сюда в первую очередь, чтобы пообщаться с пожилой библиотекаршей.
