Лето потихоньку приблизилось к своему завершению, вечерами уже становилось прохладно. Я шел домой, рассматривая знакомые улицы, и удивлялся тому, как внезапно покраснела рябина. Привычное примелькалось настолько, что я перестал замечать его. Наверное, снеси завтра один из домов, и я пролечу мимо пустого места, даже не заметив, что что-то изменилось. Глубоко внутри сжала свои пальцы холодная грусть. Сегодня погибла женщина. Умерла не от старости и не потому, что пришло ее время, просто некто решил, что его желание важнее чужой жизни.
Я понимал, что таких, как он, немало, и грустил даже не из-за внезапной смерти библиотекарши, а потому, что через пару месяцев все привыкнут к тому, что ее больше нет, а через год память о Галине Фёдоровне останется раной лишь для ее родных. Но в этом и суть жизни. В ее сменяемости, в постоянном течении и переплетении разных потоков…
Дарья встретила меня на террасе. Крепко обняла и, не проронив ни слова, повела ужинать. «И как она всегда догадывается, что я голодный? – снова удивился я ее проницательности. – Или это общая женская черта?
Да нет, это уникальная способность Дарьи – всегда чувствовать, когда со мной что-то не так. Ведь не может моя жена не быть самой потрясающей и невероятной».
– Пообещай мне, – попросила Дарья, когда я поел, – что найдешь того, кто это сделал.
– Тебе не надо просить, – устало улыбнулся я. – Я обязательно найду ее убийцу. Найду и посажу.
Дарья кивнула и, как и прежде, замолчала, глядя на озеро. Я проследил за ее взглядом и успел заметить одинокого ястреба, кружащегося над водной гладью. Уставшее солнце уже склонилось над дальним берегом, напоминая о приближении осени. В воздухе появились едва заметные нотки предстоящей прохлады.
Дарья поправила непослушную прядь светлых волос, отросших почти до поясницы, и мое сердце снова дрогнуло: вспомнился тот день, когда она рассказывала мне о Павле и так же грустно смотрела на озерную гладь, тем же жестом поправляла непослушные волосы. Тогда я впервые всерьез подумал о том, что не хочу оставлять здесь эту девушку одну.
– Ты чего? – с грустной улыбкой спросила Дарья.
– Рад, что остался здесь, – просто ответил я и удовлетворенно хмыкнул, заметив, как блеснули ее желтые глаза.
– Еще бы ты был не рад, – самодовольно ответила Дарья. – Где еще тебя будут так вкусно кормить?
Я заметил хитринку в ее взгляде и засмеялся:
– Как ты догадалась? Я ведь только из-за еды и остался. Смотри, как растолстел!
Дарья легонько ударила меня кулаком по ребрам и притворно насупилась.
– Ну скажи честно, ты же специально так вкусно кормила меня, чтобы я остался? – продолжил я поддевать жену.
– Конечно. Надо же было продукты на кого-то переводить. Особенно те, у которых срок годности кончается, – ехидно улыбнулась она.
– Ты рискуешь потерять репутацию и ценного поедателя.
– Насколько я помню, этот ценный поедатель уже давно не платил за обеды, – приподняла брови Дарья.
– Фу, как некультурно попрекать деньгами за еду! – делано возмутился я.
– Завтра пойдешь обедать в ресторан на площади и расскажешь им эту сказку, – ухмыльнулась Дарья.
– Я другим заплачу, – подмигнул я.
– Решишься на оплату обеда натурой? – хмыкнула Дарья. – Как низко ты пал вдали от столицы!
– Что ты понимаешь о падениях, моя дорогая!
– Ну, что ж… – протянула она. – Раз иначе не получается, то я согласна, – и чуть смущенно улыбнулась.
«До чего же очаровательная у меня жена, – в который раз восхитился я, – мне определенно повезло».
Дарья искоса посмотрела на меня и ухмыльнулась, словно поняла, о чем я подумал.
– Пойдем, – позвала она, и я пошел, как всегда, не спрашивая, куда и зачем.
Мы вышли на улицу и нырнули под своды древесных ветвей. Спустились по тропинке и подошли к тому самому бревну, на котором познакомились три года назад. От воды заметно тянуло прохладой, но нагретый за день песок еще не отдал тепло, и мы утопили в него ноги. Дарья оперлась о бревно руками и прикрыла веки, повернувшись к гладкой поверхности озера.
– Как думаешь, за что ее убили? – спросила она.
– Пока рано делать выводы, – вздохнул я.
– Но какие-то мысли же у тебя появились? Или пока нельзя об этом говорить?
– С тобой можно, – просто ответил я. – С тобой обо всем можно. – Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Мне кажется, что кто-то хотел получить некие книги или газеты, не зарегистрировавшись в библиотеке. Так себе мотив, конечно, но он напрашивается сам собой.
– Смотря что ему было нужно, – кивнула Дарья. – Если это какая-то специфическая литература, то мог и убить из-за нее.
Я посмотрел на жену с уважением и сказал:
– А Галина Фёдоровна, конечно, не могла пойти против правил…
– Если убийца просил что-то, что могло оказаться опасным для других, то ее упорство было оправданным. Разве нет? – Дарья вздохнула и добавила: – Жалко ее.
– Жалко, – согласился я. – Но разве она не могла пойти на уступки для спасения своей жизни?
– Сразу видно, что ты не был с ней знаком, – хмыкнула Дарья. – Галина Фёдоровна крепко стояла на ногах и никогда не пошла бы на уступки даже в менее значительных делах.
