Все сотрудники отдела по регулированию и контролю магических воздействий были на месте, но, к счастью, все были заняты. Даже Семен не обратил на меня внимания – что-то строчил на листе бумаги. Я бросила рюкзак на стол и зашла к начальнику. Сев на подоконник, прислонилась плечом к откосу и стала ждать, когда он освободится.
Николай Иванович листал протоколы допросов малолетних революционеров, то и дело хмурился и прикрывал глаза рукой, словно они устали. Впрочем, так оно и могло быть – выглядел начальник плохо: вокруг глаз залегли тени, а морщинки стали глубже, накинув Николаю Ивановичу несколько лет.
– Есть новости? – наконец спросил он, не отрываясь от чтения.
– Я встречалась с ними, – ответила я без предисловий.
Николай Иванович поднял голову, отодвинул папку и посмотрел на меня в упор.
– Мне надо провести человека в кабинет начальника отдела кадров. До среды. – Я сцепила пальцы на коленках.
Николай Иванович потер переносицу.
– Кстати, хочу предупредить, что за мной следят. Даже в квартире повесили следящие заклинания.
– Мия, – начальник со скрипом отодвинул кресло, встал и подошел ко мне, – ты можешь отказаться. Это опасно.
– Я уже увязла, – покачала я головой. – Тем более они сами на меня вышли. – Тут я улыбнулась. – Вы были правы, моя скандальная репутация сыграла нам на руку.
– Федька мне голову оторвет!
– Не оторвет, – пожала я плечами. – Я сама согласилась, и он знает об этом.
– Он оторвет за то, что предложил, – простонал Николай Иванович и посмотрел в окно.
– Вы же сами понимаете, что лучше меня кандидатуры не найти, – тихо проговорила я. – Я справлюсь.
Стоило мне выйти из кабинета начальника, как прибежала измученная секретарша, впихнула мне в руки файл с допуском к архиву по делу Мирного и унеслась, оставив после себя лишь шлейф тяжеловатых духов. Я тут же спрятала бумажку в рюкзак под заинтересованным взглядом Семена, покачала головой на вопросительный взгляд Гришки и, не теряя времени поспешила в центральный архив – смотреть вещдоки.
Центральный архив располагался в отдельном здании, но недалеко от главного здания Комитета, поэтому, взглянув на разыгравшийся на улице ветер, я решила дойти до него через внутренние переходы. Так было дольше, зато не надо выходить на улицу.
Несколько длинных коридоров, лифт, потом лестница в подвал и длинный подземный переход. Когда-то давно Ян рассказывал, что тоннель нашли при строительстве здания Комитета. Вроде бы даже определили, что его проложил дворянин Харамишин, который славился своим покровительством разного рода преступным элементам, чтобы незаметно выводить не самых законопослушных гостей из-под полицейских облав.
Преодолев маршрут практически бегом, я вошла в архив и остановилась, запыхавшись. Украдкой осмотрелась, удивившись тому, что время здесь будто бы замерло. В последний раз я приходила в архив год назад, и с тех пор здесь почти ничего не изменилось. Даже скомканная бумажка все так же валялась за объемным цветочным горшком с полуживой монстерой.
Пыльный полумрак успокаивал. Свет здесь почему-то не горел, и из горизонтальных окон под самым потолком в помещение падали солнечные лучи, в которых танцевали пылинки.
Я подошла к стойке и заглянула внутрь. Архивариус – пожилой бывший аналитик – дремал, положив голову на руки. Я внутренне улыбнулась, вспомнив, как радовался Ян, когда этот пожилой мужчина согласился на обмен рабочими местами. А еще вспомнила, что его зовут Аркадий Сергеевич и что он отчаянно не хотел выходить на пенсию. Аналитический отдел упорно пытался его заменить, искал нового сотрудника, даже пытался договориться об открытии новой трудовой ячейки, но ни начальство, ни Аркадий Сергеевич не соглашались. А увольнять заслуженного сотрудника не решались – все-таки мужчина отработал в отделе больше сорока лет и был одним из тех, кто устроился в первые месяцы после создания Комитета.
– Здравствуйте! – громко поздоровалась я.
Мужчина вздрогнул, подскочил на стуле и испуганно спросил:
– Кто вы?
Я протянула ему разрешение. Он несколько минут щурился и разглядывал его, даже посмотрел на просвет, а потом вернул мне со словами:
– Кто вам его дал?
– Секретарь, – пожала я плечами.
– А ваше начальство в курсе?
– Разумеется, в курсе, – начала я злиться, – иначе не подписали бы запрос.
Аркадий Сергеевич пожевал губами, снова вчитываясь в документ.
– А зачем вам дело трехгодичной давности?
– У меня есть разрешение. Или вам особое нужно? – с нажимом произнесла я..
– Да нет, особого не нужно, конечно, – затарахтел Аркадий Сергеевич. – Но все же для чего, скажите на милость, тревожить людей и ковырять дело, которое давно закрыто? К тому же фигуранты уже три года как почили. Дай, магия, покоя праху Степана Петровича и его брата!
– Вы по нему скучаете? – удивилась я. – Он, смею напомнить, виновен в нескольких убийствах и попытках убийства.
– Виновен, виновен, – закивал мужчина. – Завтра приходите.
– Ну уж нет! – рявкнула я. – Дайте мне номер ячейки, и я сама достану.
